Измена. Во власти Дракона

Смотреть на Арза и знать, что до меня он был с другой, невыносимо.

– Айвина, дорогая, куда же ты пропала? – вздрагиваю от неожиданности, когда рядом раздается голос Бернарда Рэйвера, отца Арза.

Не хочу его видеть. Никого не хочу. Хочу сбежать, куда глаза глядят, но ведь истинный найдет меня, вернет и запрет в замке, чтобы рожала наследников. Могу сколько угодно пытаться сбежать, не выйдет. Мне нужно все обдумать, попытаться поговорить с ним. Сделать все, чтобы бросил свою Матису и любил только меня. Но задача кажется непосильной.

– Мне стало душно, простите за то, что вам пришлось волноваться, – натягиваю улыбку, ведь именно это я должна делать.

– Ну, что ты, это приятное волнение. Я рад, что мой сын теперь не одинок. И еще больше рад, что его пара такая добрая и искренняя, – приобняв за плечи, Бернард отступает на шаг и предлагает свой локоть. – Пойдем к гостям, ты приуныла в одиночестве. И куда только Арзар смотрит? – с легким раздражением в сторону сына произносит император.

Как бы я хотела сказать «куда», вернее, на кого он смотрит. Но разве Бернард заслужил узнать подобное в светлый праздник? Я не знаю. Поэтому кладу ладошку на сгиб его локтя, и мы идем в главный зал, где собрались все гости.

Все празднуют день истинных пар. Все счастливы. Пары подходят и благодарят за чудесный пир и развлечения. Меня поздравляют с невиданной удачей. Да, с большой удачей, в которой истинный мне изменил. Не знаю, после которого поздравления с губ все же слетает всхлип, а одинокая слеза катится по щеке.

– Айвина, что с тобой? – моя несдержанность не остается незамеченной.

Рэйвер-старший отвлекается от гостей и смотрит на меня. В нем столько отеческой ласки, что хочется расплакаться прямо здесь, забыть про праздник и попросить образумить сына. Только это будет позор. Оно дело, когда тебя осуждают в кулуарах, а другое дело – самой так опозориться на глазах у всех, подтвердить грязные сплетни.

Только если попросить отойти в сторону, и уже там дать волю эмоциям. Да. Так и сделаю. Я не смогу молчать.

– Ваше Величество, мы, – но договорить не успеваю.

Меня приобнимают за талию сильные руки, а в нос ударяет знакомый запах с нотками чужих противных духов.

– Отец, спасибо, что присмотрел за Айвиной. Дальше я сам. Потанцуем, дорогая?

Его «Дорогая» не предвещает ничего хорошего. Вцепляюсь мертвой хваткой в локоть Бернарда, но тот передает меня в руки сына, не зная, почему я так отчаянно сопротивляюсь.

Арз выводит меня практически в центр танцующих. Вижу, как пары, кружащие в танце, расступаются, образовывая вокруг нас пустоту. Лучше бы мы ютились в общей толпе, тогда бы супруг точно молчал, а так, рычит недовольно прямо в лицо.

– Я, кажется, просил тебя улыбаться, а что в итоге? Захожу в зал и вижу, как ты плачешь.