Измена. Во все тяжкие

Корицкий заранее и, как мне кажется, стараясь не обидеть меня, предупреждает, что ужин за счет фирмы.

-Так о чем Вы хотели поговорить? – не могу больше сдерживать любопытства. Распирает от нетерпения. Тереблю под столом салфетку, стараясь унять волнение. Вспомнить бы, когда и с кем из мужчин, помимо мужа, я ужинала в ресторане. Наверное, ни с кем. И никогда. Да, точно – не было подобного в моей жизни.

-Мой отец очень любил Вас…

Застываю в ступоре. Очень двояко звучат эти слова. В каком смысле любил? Чувствую, как начинают гореть щеки. Что имеет в виду Александр? И почему так странно смотрит?

-Я тоже очень уважала Виталия Олеговича, - выдавливаю из себя, делая акцент именно на уважении, а не на чем-то еще, на что, возможно, намекал Александр.

-Да… - на лицо Корицкого на миг набегает тень. - Но не будем о грустном. Вернемся к тому, что я хотел изначально сказать. Отец очень часто при встречах рассказывал мне о фирме, о её сотрудниках. Потому я и знаю, как он к Вам относился. Он говорил, что Вы одна из тех немногих, кто искренне переживает за то, что происходит, и всегда стараетесь помочь, если это в Ваших силах.

Мне приятно. По телу разливается трепетное тепло. От наплывающих чувств и подступающих к глазам слез даже говорить тяжело.

-Спасибо, - единственно слово, которое удается прошептать.

Вовремя приносят заказ. За эти пару минут, что кружит вокруг нас официант, пытаюсь достичь хотя бы подобия спокойствия.

-Ольга… - тут же продолжает Александр, как только мы остаемся вновь наедине. – Именно поэтому я решил обратиться к вам с просьбой.

-Просьбой? – хмурю брови.

-Да. Отец делился с Вами многим, в том числе некоторыми семейными перипетиями. Думаю, Вам, конечно же, известно, что мои братья были откровенно против того, чтобы фирму возглавил я, а не они.

Согласно киваю. Об этом знали многие сотрудники. Если не все. Даже приближенным к Рымареву не нужно было быть, чтобы понимать это. Братья истерили, будь здоров.

-Поэтому мне сейчас очень нужны люди, которые всей душой преданы фирме. Я хочу, - напористо переходит к сути, - чтобы Вы на некоторое время стали моими ушами и глазами.

Вот, значит, как… Корицкий хочет, чтобы я стала его шестеркой. Едва не давлюсь куском мяса, который пережевываю в данный момент.

На моем лице, наверное, читаются все эмоции, потому что Александр тут же недовольно кривится.

-Не стоит воспринимать мою просьбу в подобном ключе! Я обращаюсь к Вам, как к другу, как к человеку, которому небезразлична судьба детища моего отца.

Запиваю мясо водой, лихорадочно обдумывая, что сказать Александру.