Изменил муж? Прокляну!

Возможно, наступил момент откровенностей, когда я посмотрю в эти мерзкие

поросячьи глазки и скажу всё, что думаю о своём благоверном? Нет.

Рано. Иначе зачем я терпела всё это раньше? Не могу сдаться вот так просто. Я ещё не готова.

А-а-а! Как же сложно-то всё.

Сколько проходит времени, я не знаю, но не могу взять себя в руки и сесть за работу. Наверное, поеду завтра в редакцию и попытаюсь поработать там? Если несмогу дописать ответы утром.

Сейчас точно ничего толкового в голову не придёт.

Стук в дверь пугает меня. Подпрыгиваю на месте и пристально гляжу перед собой.

Он же дверь вышибать не станет? Пусть вон к Булке мчится, выставив свой парус, обмотанный

полотенцем. Вперёд и с песней.

— Кисуль, прости меня. Я — идиот Круглый дурак. Просто я так сильно соскучился по тебе... сума

схожу. Я не хотел испугать тебя. можно войду?

— Нет — категорично заявляю я.

— Пожалуйста, малыш. Я просто хочу поговорить. Клянусь тебе, я не прикоснусь к тебе против

твоей воли. Я люблю тебя, Анютка.

Скотина! ЕЩЁ смеет такие громкие слова произносить. Любит он меня!.. Когда любят, по другим

бабам не прыгают. Никогда не поверю в искренность его чувств.

Всё-таки заставляю себя встать и открыть дверь. Надеюсь, он действительно утолил свой «голод»

— в ванне немало времени пропадал.

Антон пытается обнять меня, но я всем видом показываю, что не стоит даже пытаться. Он

поднимает руки, признавая своё поражение.

— Прости меня, девочка моя. Сам не знаю, что на меня нашло. Я не хотел испугать тебя или

обидеть, клянусь тебе.

— ладно. Проехали. Ещё раз подобное повторится, и я пну тебя хорошенько в причинное место, —

предупреждаю я.

— клянусь: не повторится.

Какое-то время Антон молчит, сев на стул, стоящий у компьютерного стола, а потом задумчиво

смотрит на меня.

— Кисуль, что касательно твоего дара... Ты говорила, что помогла какой-то подруге.

Разумеется, Вале, тут сомнений нет... А ты не могла как-то и на нас перенести своё заклинание, или как это называется?

Антоша осторожничает в своих словах, пытается подобрать наиболее подходящие, чтобы не

выдать свою блудливую натуру.

— Пфф.. Спрашиваешь меня о даре, который назвал дуростью? Ты же не веришь во всё это.

— НУ я же извинился, кися! Ну чего ты? — Антон обиженно надувает губы.

Раскатать бы ему их в лепёху и по всей роже размазать.

— Не могла. С чего вдруг ты задаешь подобные вопросы?

— Да просто вижу тебя и дурею. Раньше прям такой жести не было, а сейчас не могу держать

младшего Тосика на месте... Когда у тебя уже всё закончится? Сил терпеть мало.

— Когда закончится, ты первым узнаешь, — фыркаю я.

— Договорились. — Тут же проясняется в лице Антоша.

— И всё же почему ты задаёшь такие вопросы? Ты мне хотел изменить, раз так испугался?

Может, хоть сейчас выдаст себя? Но нет...