Попаданка в академии драконов 3

И хотя я адски устала за день, меня наполняет энергией, она разливается по телу, и кажется, я смогу танцевать до утра.

— Конечно, — вкладываю руку в ладонь Арендара, и между нашей кожей побегают золотые искры, приятно щекоча, будоража, подталкивая встать и закружиться по комнате.

* * *Схожесть танца с вальсом играет злую шутку — тело по привычке хочет просто кружиться вдвоём, но рисунок движений усложнён игрой рук, лаской-прикосновением запястий, переплетением пальцев, па, в которых я скольжу, прижавшись спиной к Арендару, ощущая его горячее дыхание над ухом, или далеко отступаю, чтобы юлой вернуться в его объятия, и мгновениями томной неподвижности, когда Арендар вышагивает вокруг меня, обжигая взглядом.

Цепочка на спине щекочет, поднимает волны мурашек и возбуждения. Нет, это не простенький вальс, это танец-история, танец-заигрывание, танец-сражение: некоторые его элементы с руками я (невзирая на лёгкие спазмы мышц) исполняю хорошо благодаря их схожести с боевыми захватами.

— Танец драконов, — произносит Арендар, снова поймав меня в объятия. — Так его называют.

 — Он скользит ладонями по спине, увлекает в кружение вальса. — Когда научишься управлять крыльями, можно будет повторить в полёте.

Нашёл момент напомнить о болтанке, которую мне обеспечили крылышки.

— Будет интересно попробовать, — сплетаю наши пальцы, заглядываю в сияющие глаза Арендара. Он ведёт мои руки, помогая повторить движения, обхватывает за талию и увлекает во вполне вальсовое движение посередине комнаты.

Мы кружимся, разбрасывая золотые искры, и вместе с трепетом на меня снисходит ощущение невесомости, усталость уходит из мышц.

— Локоть чуть выше, — мягко подталкивает мою руку Арендар. И снова начинает соблазняющий танец рук, его пальцы проскальзывают по моим запястьям, пуская по ним золотое сияние. — Теперь ты повторяешь это движение в обратную сторону.

И всё это — не прекращая кружиться вплотную друг к другу. Мелодия повторяется, повторяется и повторяется. «Танец-вечность», — промелькивает в голове, а руки снова повторяют узор, похожий на борьбу и ласку, на ласку и борьбу. Арендар прижимает меня спиной к себе, прокручивает вокруг, отпускает — чтобы снова притянуть, обхватить так крепко «моё-моё!», что внутри всё дрожит от горячего волнения.

И снова отпустить, обойти кругом, пылающим взглядом выжигая на коже узоры. Столкнуться в облаке золотых искр, закружиться в вихре подола, блеске камней, алом закате вне пространства и времени. До звенящего напряжения в теле. До усталости, от которой легко на душе, до шёпота уже в сумраке:

— Арен, давай станцуем этот танец так, как принято у нас.