Изумрудные зубки

 – Сычева снова остановилась, снова подняла палец вверх, полюбовалась им и, заметив заусенец, нервно его откусила. – А раз так – выход один.

– Какой?! – в один голос спросили Афанасьева и Татьяна.

– Мы не будем бессловесными жертвами. Мы пойдем в наступление. У нас есть камни! У нас есть статья. А значит, мы можем диктовать условия. Наше условие – живой, невредимый Глеб. Мы отдаем камни и статью в обмен на Афанасьева. Его, наверное, сейчас пытают, стараясь выяснить, где сокровища. Насколько я поняла, это необработанные колумбийские изумруды необыкновенно больших размеров.

Они и необработанные-то стоят бешеных денег, а если их обработать... Танька, где камни?

– А... а... м-м-м... Блин, твою мать! – вдруг очень несвойственно для себя выразилась Афанасьева.

– Что ты хочешь этим сказать? – наклонилась к ней близко-близко Сычева. – Ты спрятала их в бачке унитаза? Зашила в игрушечного медведя, который сидит у тебя на кровати? Положила в пачку с прокладками? Носишь в своей сумочке? В любом случае, Зельманд их не нашел! Не нашел и именно поэтому нажрался своих таблеток на твоей кухне! Он просто покончил с собой, поняв, что камней нигде нет! Или у него так прихватило сердце, что он решил слопать пару-тройку лишних таблеточек в надежде, что приступ пройдет.

А испугаться было отчего: камешки, скорее всего, были предоплатой за большую партию оружия. Плюс статья, которая могла вот-вот появиться в прессе. Знал он о статье или не знал, я понятия не имею, но если знал... Понятно, почему Глеба треснули по башке и увезли неизвестно куда. Где камни, Танька?

– Я их... Ой, девочки! – Таня зажмурилась.

– Где?!! – в один голос заорали Сычева с Татьяной.

– Я их...

– Ну?!!

– Того... подарила.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как под потолком пищат комары.

– Кому? – прошептала Сычева, чувствуя, как сердце – который раз за день! – перестает биться, а дыхание останавливается. – Ко-му?

– Этой... Софье Рувимовне... директрисе нашей... – От ужаса, Таня забралась на кресло с ногами и вжалась в спинку."

"– Софье Рувимовне, директрисе, – с каменным лицом повторила Сычева. – Слушай, а с чего ради, ты решила так щедро одарить свою директрису? Делаешь карьеру посредством взяток? Втираешься в доверие? Завоевываешь любовь начальства?

– Она.

.. добрая... она... славная... она мне отпуск в начале года дала в связи с исчезновением мужа... Я расчувствовалась и подарила ей горшочек с азалией... а цветочек камешками обложила... для дизайна...

– Для дизайна! – передразнила Сычева. – Цветочек обложила!! Эх, Танька, ну и клуша же ты!

– Камни были такие... простенькие... невзрачные... я и подумать не могла...

– Камни нужно вернуть! – Татьяна решительно спрыгнула с подоконника.