Изумрудные зубки

В коридорах школы ученики пошепчутся:

– Афанасьеву замочили, слышали?

– А кто это?

– Да русский и литру в девятых вела!

– А кто вести теперь будет?

– Наверное, Буданова.

– Вот здорово! Она все время по мобильнику на уроках треплется и не лезет с опросами и контрольными!

А педагоги пожмут плечами: «Надо же, кто бы мог подумать, что тихая, скромная Афанасьева может погибнуть в криминальных разборках! Странно».

И только Софья Рувимовна промолчит. Потому что будет загорать где-нибудь на Гавайях.

Интересно, почему на нее не обращают внимания? Один курит, другой молча ведет машину, третий двигает челюстями, перемалывая жвачку.

Таня попыталась незаметно пошевелится. Руки-ноги, вроде, не связаны. А если и связаны, какая разница?..

Выход из ситуации только один – на тот свет. Дрыгайся, не дрыгайся, помучают и прибьют.

Да, скорее всего ее будут пытать. От этой мысли в висках застучало. Что им сказать-то под пытками? Что статья у Сычевой, а камни у Софьи Рувимовны?!"

"Господи, если ты вдруг даруешь мне жизнь, я... Я буду жить на полную катушку! Перепробую все сорта дорогого шампанского, съезжу сначала в Египет, потом на какой-нибудь горнолыжный курорт, уволюсь к черту из школы и устроюсь секретарем-референтом в какую-нибудь крупную фирму, буду носить короткие юбки, колготки в сеточку и время от времени спать с симпатичным шефом.

А потом, потом она возьмется за ум и родит трех детей – девочку, мальчика, и еще кого-нибудь, кого бог пошлет. От Глеба родит, от Флека родит, и от симпатичного шефа родит: ведь это ужас – до тридцати восьми лет знать только одного мужика, это все равно, что быть старой девой.

Но все это она сделает, только если ей будет дарована жизнь.

Может, перед смертью ей удастся повидать Глеба? Эта мысль не принесла облегчения. Вернее, она даже добавила паники и заставила сердце биться сильнее. Впервые в жизни ей захотелось быть подальше от Афанасьева.

Нужно попробовать дотянуться до ручки, открыть дверь и выброситься из машины. Если двери не заблокированы, это единственный шанс...

По миллиметру продвигая руку, Таня дотянулась до ручки, пальцами потянула ее на себя. Дверь оказалась блокирована.

Хвостатый гнал машину, щуплый курил, носатый жевал.

Никто не обращал на нее никакого внимания, будто она была вещью, в которой пока нет надобности.

Выход из ситуации по-прежнему был один – на то свет.

У кого-то затренькал мобильный, исполнив веселенький похоронный марш.

– Говорите, – не отрываясь от руля, сказал хвостатый, видимо у него была система «хэндс фри» и в ухе торчал наушник.

Некоторое время он молча слушал, что ему говорят, потом сказал:

– Понял. Свяжусь с тобой позже. – И газанул так, что мотор захлебнулся, а машина рванулась вперед.