Изумрудные зубки

 – Но я работал! – заорал он и даже хотел шарахнуть по столу кулаком, но вовремя передумал, опустил руку и тихонько забарабанил пальцами по клеенчатой скатерти. – Я видел, на печке кастрюля с борщом стоит, – жалобно сказал он.

– Мало ли что ты видел. Борщ – пища наваристая и дорогая. А ты плохо работал, миленький! – Луиза вытерла мокрые руки о цветастый передник, который нацепила поверх спортивного костюма.

Господи, как это было унизительно, – просить еду у отвратительной, малообразованной бабы! Но голод не тетка, а злой дядька – любила шутить его мама.

– Плохо работал, – повторила Луиза и присела за стол напротив него.

 – Помои разлил, – начала загибать она пальцы, – перегородку сломал, поддоны с пометом в колодец вывалил вместо компостной ямы, сарай порубил, Колю моего до исступления довел, куры летать до сих пор пытаются, кролики трясутся вместе с клетками и не жрут ничего, а свиньи... свиньи, миленький мой, стали проявлять склонность к побегу – подкоп под сарай роют. В общем, довел ты мою скотину до скотского состояния! – Она мелко, тихонько и отрывисто захихикала. – Вот подучишься немного, освоишься, выйдешь в режим самоокупаемости, тогда налью борщика.

– Я огурцов нарвал! – срывающимся от обиды и унижения голосом выкрикнул Глеб. – Целый таз отборных, больших огурцов!

– Семенных! – Луиза перестала хихикать. – Ты обобрал все семенные огурцы в теплице, и оставил меня на следующий год без семян! Где это видано, чтобы Луизка Воеводина на базаре семена покупала?! Это же тратиться придется! Деньги платить!

– Я самые крупные выбирал, – пробормотал Афанасьев. – Я очень старался.

– А нужно было самые маленькие, пупырчатые огурчики собирать! Неужели московские журналисты такой ерунды не знают?! Ты что, водку огромными огуречищами закусываешь? Они ведь и в банки не влезут!

– Я водку не пью, – прошептал Глеб.

 – Я коньяк с лимоном употребляю и морепродукты.

– Ну, лимоны в огороде у меня не растут, и морепродукты в колодце не завелись пока. Так что ешь, что даю.

Глеб низко склонился над тарелкой и быстро выхлебал из тарелки бурую массу.

Знала бы мама! Не говоря уже о бабушке.

Луиза внимательно, не отрываясь, смотрела как он ест.

– Молодец! – похвалила она, когда он все съел.

 – Теперь тарелку помой.

Афанасьев встал и потащился к жестяной раковине, над которой висел большой водонагреватель.

– Воду, воду горячую экономь! – приказала Луиза. – Это тебе не город, каждая капля за мой счет нагревается!

– Я и экономлю, – пробормотал Глеб и с тоской посмотрел в окно, которое, как почти все окна в этом доме, выходило на глухой кирпичный забор.

Когда Афанасьев собирал огурцы в теплице, он через стеклянные стены хорошо рассмотрел территорию, прилегающую к дому.