Изумрудные зубки

Через три дня, запомни, а то проворонишь! Держи! – Сычева щелчком отфутболила пачку на противоположный конец стола. – Кстати, ты не сиди как на поминках, тут можно ноги на стол. – Она кивком указала на байкерскую публику, которая действительно сидела, закинув ноги в «казаках» на столы.

– Не, – замотал головой Карантаев. – У меня ботинки того... нечищеные. – Уши у лейтенанта опять стали неумолимо розоветь. – Носишься целый день как савраска, зайдешь с девушкой в ресторан и вдруг понимаешь, какой ты несовершенный. – Лейтенант вздохнул, снова глянул украдкой на свой сбитый кулак, поглубже задвинул ноги под стол и сказал:

– У всех сотрудников «Власти» на тот день есть неоспоримые алиби.

Мы проверяли.

– И даже у Вальки?

– У секретарши особенно. Она в этот день с мамашей ездила на электричке в пригород к родственникам. Их куча народу видела, да и билеты у нее сохранились. Ну и дальше по списку. Все сотрудники редакции, которые были на данный момент в Москве, а не в командировке, занимались с родственниками домашними делами. День был очень хороший, большинство на дачах копалось, соседи это подтверждают.

Самое шикарное алиби у Овечкина – он весь день провел в бильярд-клубе. Делал ставки, играл и выигрывал.

– Овечкин-то тут причем? – фыркнула Сычева.

– Его же кабинет был открыт.

– Борис Борисович патологически порядочный человек. Немногие могут сказать это о своем начальнике.

– Да, мой начальник изрядная сволочь! Прямо не знаю, как с ним дальше работать. Повышает по службе всех, кроме меня, урод. – Карантаев снова вздохнул. – Кстати, ты знаешь, что в твоей редакции на лестницах и у входа установлены камеры наблюдения?

– Слышала.

– На пленке есть запись, где видно, как в здание заходит Игнатьев.

Вполне веселый и довольный. Потом заходишь ты.

– Я?!

– Ну да, ты же заходила в контору.

– Ужас. Меня подозревают?

– Как бы тебе сказать... Ты единственное в редакции не опрошенное лицо, тебя просто не могут пока найти.

– Значит, подозревают.

– Да нет. Там на пленке есть еще один интересный фрагмент. Через минуту, после твоего прихода, когда охранник убежал в туалет тушить занимающийся пожар, пришел какой-то тип в длинном черном плаще-хламиде, делающем непонятными очертания фигуры и широкополой шляпе, хорошо скрывающей лицо.

Он умудрился пройти так, что ни одна камера не ухватила даже фрагмента его лица. Ну нос там, или подбородок, или часть щеки, например. Похоже, парень знал про камеры, знал, где и как они расположены и умудрялся держаться так, что остался безликим привидением в черном одеянии. Сто пудов, этот человек причастен к пожару, сто пудов он причастен к убийству, а также к газете «Власть». Голову даю на отсечение, это он гонял тебя с пистолетом по редакции.

– Но тогда...