Изумрудные зубки

– Кто это – Флек? – спросил Афанасьев.

– Мой любовник. – Таня с вызовом посмотрела Глебу в глаза.

– Ты... дрянь?! – растерянно и удивленно спросил Афанасьев и зачем-то подергал себя за бородку.

– Это ты дрянь! – Сычева обняла Таню за плечи.

Леший снова захохотал. Ему явно нравилось слушать выяснение отношений.

– Чей это дом? – пробормотал Глеб. – Ты сказала, что знаешь! О каком назначении ты говорила?!

– Тебя собирались назначить главным редактором международной газеты «Власть», – с усмешкой сказала Сычева. – Ну, теперь-то ты понимаешь, чей это дом?! Шевели мозгами!!

– Что она несет?! – Леший вопросительно посмотрел на Ингу.

– Я же говорю, заткни ее!! – завизжала Инга. Она выкрутилась из шторы, ринулась на Сычеву, но Леший перехватил ее и отшвырнул в глубокое кресло.

– Пусть говорит, – распорядился он. – Что ты там бормотала про назначение этого хлюпика на пост главного?!

– Что слышал, – буркнула Сычева. – Давай, зови сюда своего шефа. Или он тебе вовсе не шеф, а просто партнер?!

– Ты о чем?! – Афанасьев привстал в кресле, оперевшись руками о подлокотники. – Какого такого шефа? Чей это дом?! – Лицо его покраснело, на лбу выступила испарина.

– Чей?! – повторила его вопрос Таня.

– Да, чей? – эхом отозвалась Татьяна.

– Эй, Шкура, заходи!! – крикнул Леший, обращаясь почему-то к шкафу. – Нет смысла прятаться! Эти куклы все равно отсюда живыми не выйдут!!

Инга всхлипнула в кресле и закрыла лицо руками.

– Аривидерчи, Чуча! – заорал попугай.

* * *Глеб зажмурился.

Мужества, чтобы сделать для себя еще одно открытие, совсем не осталось.

Хватит с него любовника Флека, хватит шлюхи жены.

Но открыть глаза все же пришлось.

В комнате, в ярком потоке света стоял...

Афанасьев не сразу его узнал. Потому что привык видеть в костюме, галстуке, с чисто выбритым и официально-озабоченным лицом.

А сейчас он стоял перед ним в потертых джинсах, вязаном свитере, скулы его припорошила трехдневная седая щетина, а губы кривила усмешка. Появился он, вероятно, из шкафа, потому что дверцы его оказались распахнуты. Только присмотревшись, Афанасьев увидел, что это не шкаф вовсе, а маленький кабинет, двери которого оборудованы тонированными стеклами, устроенными так, что изнутри видно все, а снаружи только темное, зеркально-отражающее стекло.

Потрясение было – всем потрясениям потрясение. Куда там любовнику Флеку!"

"– Здрасьте, Борис Борисович, – пробормотал Афанасьев, немного привстал в кресле и слегка кивнул головой, как привык это делать в редакции при появлении главного. Он привык почитать начальство. От степени этого почитания зависело его более-менее комфортное существование в редакции и самые легкие, приятные командировки. – А вы ... как тут? Как вы тут оказались?!

Овечкин посмотрел на него и усмехнулся.