Изумрудные зубки

Через пять минут они сюда явятся и он расскажет им, какую он провернул работу, как рисковал и какого масштаба дело раскрыл. Не в одиночку, конечно, но... даже федералы оценили его заслуги!

Капитан был зол на Сычеву.

Так зол, что зубами скрипел во сне, когда она ему снилась, а снилась она ему каждую ночь, причем в таких разнузданных позах, что он диву давался, как он может еще на нее злиться.

На допросах он был с ней сух и старался на нее не смотреть, хотя Сычева приходила в блузках с таким декольте, что ее грудь лежала практически у него на столе. Она разговаривала с ним елейным голосом, пыталась заглянуть капитану в глаза, и пару раз даже позвонила ему вечером на мобильный, но он сбрасывал вызов.

Ужас, как он был зол на Сычеву!

Потому что в жизни не испытывал большего унижения, чем тогда, в «Табуне», когда за обед и перебитую в драке посуду вынужден был предложить усмехающемуся официанту мешок контрафактных презервативов и свои наручные часы. Официант сбегал куда-то, привел парней из службы охраны и Карантаев совал им под нос удостоверение и бормотал про «зарплату через три дня» и... Хорошо, что парни оказались с юмором. Они с удовольствием взяли и конфискат, и почти новые «Сейко»...

В общем, Сычеву старший оперуполномоченный капитан Карантаев Антон Георгиевич готов был задушить собственными руками. Он готов был ее задушить, но позвал в свой кабинет, чтобы рассказать ей, какую работу он провернул, чтобы показать, что плевать ему на ее вырезы, на ее извинения, на заглядывания в глаза и вечерние звонки на мобильный.

Они пришли и расселись вдоль стенки на стулья. Они зачем-то притащили с собой этого длинного бородатого хмыря, в которого якобы были все влюблены."

"Карантаев про себя чертыхнулся и хотел было отменить спектакль, но потом подумал: пусть этот Афанасьев слушает, пусть все знает, может, это его чему-нибудь, да научит.

Хмырь был в шикарном костюме, аляповатом галстуке и безобразно блестящих лакированных ботинках. Он занял единственное мягкое кресло и сел так, что Карантаев мог видеть только его утонченный профиль. Держался он отчужденно и равнодушно, словно показывая своим видом, что делает всем одолжение, присутствуя здесь.

И что только бабы находят в таких смазливых, субтильных типах?..

– В общем, я мог бы этого и не делать, – сказал Карантаев, перекладывая папки на своем столе и стараясь не смотреть на компанию, – но сделаю. Зачем – и сам не знаю. Наверное, мне просто самому нужно выговориться, чтобы расставить все точки в этой истории. Начну издалека.

Кирилл Кириллович Зельманд был чиновником средней руки в отделе Южной Америки в Министерстве иностранных дел, что позволило ему обзавестись полезными связями.