Изумрудные зубки

о нашей любви, о том, как нам хорошо вместе и как мы будем жить дальше. – Татьяна отхлебнула холодное пиво из высокой кружки, и голод, сжимавший желудок, немного разжал свои клешни.

– Думай еще! Вспоминай! – приказала Сычева.

– Нет, – отрицательно замотала головой Татьяна. – Он не говорил со мной о своих делах, проблемах, работе. Я сегодня вдруг поняла, что, оказывается, ничего, ничего не знаю о нем! Я полюбила придуманного мной человека, а не реального Глеба. И самое странное, что я до сих пор продолжаю его любить, того, придуманного. Очень нелегко расставаться с мечтой. В особенности с мечтой о любви.

– Все с тобой ясно, вешалка, – отрезала жестко Сычева. – Теперь давай ты, – обратилась она к Тане."

"– Стойте! Я вспомнила! – крикнула вдруг Татьяна. – Когда я ему звонила с вокзала, он сказал, что у него неприятности! Да, он сказал, что у него неприятности и просил меня вернуться, потому что ему понадобится поддержка... моральная и ... – Она для храбрости снова глотнула пива, – И сексуальная. Что он имел в виду под неприятностями? Ведь в это время он должен был быть на работе, а был или на пути домой, или ... или уже в подъезде, там, на втором этаже...

– Это все? – сухо спросила Сычева.

– Все.

– Не густо. Под неприятностями Афанасьев часто имел в виду оторвавшуюся пуговицу, развязавшиеся шнурки, или отсутствие сидячих мест в метро. Толку от тебя, вешалка... Могла бы не возвращаться. Тань, что у тебя? – Она в упор уставилась на Афанасьеву.

– У меня вот! – Таня сунула руку в пакет, который лежал у нее на коленях и с размаху шмякнула на стол пистолет.

– Блин! – Сычева быстро накрыла рукой оружие, схватила его и сунула в карман своего джинсового пиджачка. Пиджак некрасиво оттопырился с одной стороны. – Ты, мать, сдурела! – зашептала Сычева. – Ты бы еще из него тут постреляла! Нас же заметут всех! – она оглянулась украдкой, но народу в баре было мало и, казалось, никто ничего не заметил.

– Разве это не зажигалка? – грустно усмехнулась Таня.

– Не придуривайся, это не зажигалка, – тихо сказала Сычева. – Реальный «Макаров» или что-то вроде того. Откуда он у тебя?

– Нашла на книжной полке, за книгами. Еще я нашла там вот это. – Она снова сунула руку в пакет и под настороженным взглядом Сычевой, готовой накрыть ее очередную «находку» рукой, выложила на стол ворох квитанций.

– Что это? – удивилась Сычева и взяла одну бумажку.

– Денежные переводы. На имя какой-то Павловской Людмилы Сергеевны. Каждый месяц в течение последних трех лет Глеб переводил ей семь тысяч рублей по адресу улица Шатурская, дом сорок, квартира тридцать четыре. Каждый месяц! Семь тысяч! Не скажу, чтобы для нашего бюджета это были пустяковые деньги. – Таня закрыла лицо руками. – Я понятия не имею, кто такая эта Людмила Сергеевна.