Извращенные Эмоции

Послышались тяжелые шаги, и мои пальцы соскользнули с клавиш, когда Римо вошел в комнату и направился ко мне, все еще в одних трусах и с убийственным выражением лица. Я напряглась, но не последовала своему импульсу бежать. Вместо этого я опустила дрожащие руки на колени и посмотрела Римо в глаза.

Он остановился на полпути в комнату, как будто разрываясь между гневом и отчаянием, но затем преодолел оставшееся расстояние между нами, превратив меня в карлика своим ростом и явным, грубым присутствием. Он наклонился, и я отстранилась, но не отвела взгляда.

— Какого хрена ты наделала? — прохрипел он.

— Я ничего не сделала, — сказала я. Что я могла сделать, чтобы так расстроить Нино? Я была всего лишь девушкой. У меня не было никакой власти над ним.

— Ерунда.

— Римо, оставь ее в покое. — это был голос Нино, сдавленный, грубый, но холодный и сдержанный. Я вздохнула с облегчением. Римо отошел от меня и повернулся к брату, открывая мне вид на Нино.

Как и Римо, Нино был в одних трусах, и все же я не могла преодолеть множество барьеров. Выражение его лица было похоже на чистый холст, к которому я привыкла, но было что-то призрачное, что-то затравленное в его серых глазах, когда он смотрел на Римо; взгляд, который прошел между братьями, говорил об ужасах, которые я не могла понять, взгляд, который заставил меня понять, что один брат никогда не может быть без другого.

Что бы ни превратило их в лед и огонь, оно также сковало их вместе так, что их нельзя было сломать. Может быть, Нино стал холодным потоком в бушующем аду Римо. Возможно, Римо был тем выходом для эмоций, который Нино запер за непроницаемыми стенами. Я не могу и никогда не смогу понять этих двух мужчин.

Нино оторвал взгляд от брата и посмотрел на меня. Моя грудь сжалась от облегчения и тепла, и я хотела подойти к нему и обнять его, хотела успокоить его словами, дать ему утешение своими прикосновениями, но Нино не был таким. Ему не нужен комфорт, или нежность, или любовь…

— Сыграй эту песню еще раз, — тихо сказал он.

Я коснулась пальцами клавиш и начала играть, песню, которая была не просто строкой нот, а зияющей дырой в моем сердце. Нино медленно подошел ко мне, и Римо отступил на несколько шагов, продолжая наблюдать за нами.

Нино опустился рядом со мной на скамейку, но я продолжала играть. Я закрыла глаза и позволила музыке течь, желая, чтобы он мог понять, что эта песня охватывает все, что я чувствовала к нему, все, что я когда-либо чувствовала к нему. Затем зазвучали новые ноты, и мои глаза резко открылись, пальцы задрожали, когда Нино тоже начал играть песню. Что?

Он добавил свои собственные заметки, и я поняла, что это было нарочно. Я присоединилась и сыграла свою мелодию, две мелодии, казалось, текли друг вокруг друга.