Изыскатель-мусорщик

В конце концов, хоть один спокойно мыслящий индивидуум из посвященных в проблему должен же быть! А то, Лати нервничала из-за свалившихся на ее голову нагрузок и боязливого предвкушения новой жизни, ее родители — из-за беспокойства о судьбе дочери, лейтенант Сэлм — из-за опасения подковерной борьбы в недрах СБ, в результате которой Ивана могут сильно прижать с неясными последствиями для всех остальных, Рифар и Кург — из-за того, что увидели в Иване инструмент для выполнения того, что не смогли в свое время сделать лично. Иван, хоть и разделял какую-то часть опасений всех вышеназванных, но «пережевывать» их по много раз считал глупым. Стоило ему успокоиться, как пришли в себя и Рифар с Кургом. За ними последовал лейтенант. После откровенного, мужского, разговора с Вагом Сароном, отцом Лати, успокоился и он. Оставались женщины. И если на Лати еще как-то повлиять было можно, но Лентина Сарон психовала конкретно.

Для Ивана разговор с Вагом Сароном имел гораздо более важные последствия. И дело было не в том, что бывший комбат пообещал взять на себя все недовольство супруги. А в том, что после первого же стакана ядрёного алкоголя с замысловатым названием, нейросеть Ивана рапортовала о тридцати процентной адаптации модернизированного КБТС «Дракон» и предложила использовать доступные ресурсы для установки уровня воздействия алкоголя. К счастью, Ваг Сарон списал растерянность Ивана на действие выпивки. А Иван был вынужден уподобиться Цезарю и делать сразу несколько дел: поддерживать разговор, регулировать влияние алкоголя, чтобы не надраться, но и не выглядеть трезвым, и разбираться, с чего бы это вдруг пресловутый КБТС «Дракон» до сих пор не адаптирован. Нет, он помнил про оговорку искина про активацию дополнительных функций, но про модернизацию и адаптацию едва на треть за почти год речи тогда не шло. Тем более, обещанное увеличение скорости реакции, крепости костей и повышение силы землянин получил."

"Две недели Иван пытался разобраться, несколько раз ложился в медкапсулу, перерыл всю доступную информацию. И пришел к сногсшибательному выводу: супер-мега-крутой имплант буквально ПЕРЕВАРИВАЛСЯ организмом, чтобы стать его неотъемлемой частью. При этом, он не только сохранял свою функциональность, но и обещал еще большие возможности. Органика уже была заменена на собственные клетки организма, и процесс перешел на псевдоорганическую часть. Что будет с неорганикой Иван понять не сумел, не хватило знаний. Знаний хватило только для того, чтобы высказать два предположения: или имплант создавали на конкретно его собственном генетическом материале, или…. Второе «или» вызывало у Ивана внутреннюю дрожь и заставляло внимательно вглядываться в отражение в зеркале.