К тебе через Туманы

Я слишком неуверенная и трусливая, в жизни бы не рискнула так с мужчиной разговаривать. Да я, вообще, мужчин боялась. Сколько девушек насиловали на моих глазах там, на улицах приграничных к Туманной стене городов, и вот так ярко себя демонстрировать и привлекать к себе внимание, я ни в жизнь бы не стала. А Селестина буквально играла на нервах гера.

Между тем, мы въехали в широкие ворота и направились к главному зданию. Вокруг носились мальчишки подростки, одетые в одинаковые серые кафтаны. Один из них кинувшись наперерез телеге, схватил брошенные гером поводья и мягко остановил лошадей. Двор оказался очень большим, он вмещал в себя площадку для тренировок и небольшой парк с низкими деревьями, которые, даже сейчас окутавшись снегом, не скинули своей яркой красной листвы.

Мы ждали. Гер неторопливо отдавал какие-то распоряжения, а потом и вовсе скрылся за резными дверями, ведущими в дом. Воины, сопровождающие нас всю дорогу, тоже разъехались в разные стороны, и мы буквально остались сидеть в телеге в гордом одиночестве.

- Ну и чего теперь, так и будем тут просиживаться, - Селестине тоже не понравилась сложившаяся ситуация. - Может, пойдем управляющего поищем и о работе спросим.

Я закивала, соглашаясь с ней, сидеть тут у всех на виду, как куры на насесте было, по меньшей мере, неуютно. Встав и подхватив свой чемодан, я неуклюже спрыгнула с обоза. Селестина двинулась вслед за мной. Я подхватила ее чемодан, помогла его спустить, но сама Селестина очутиться на земле, так и не успела. Появившийся непонятно откуда гер Обертон подхватил ее на руки.

- Далеко собрались, вии? - резко поинтересовался он.

А вот потом случилось самое невероятное. Обертон, поставив Селестину перед собой, быстро сцапал ее правую руку и что-то на ней защелкнул. Не успела моя подруга опомниться, как он впился в ее губы очень глубоким резким и безумно страстным поцелуем. Мои щеки вспыхнули. Вот это да! Мужчина брал напором. Женщина в его руках не оказывала ни малейшего сопротивления. Он буквально окутал ее руками и вжал в свое тело.

Шли минуты, а поцелуй все не прекращался. Проходящие рядом мужчины как-то завистливо хихикали. Не знаю, сколько бы еще продолжался этот страстный порыв, если бы за моей спиной не послышалось деликатное покашливание. Но на него военачальник, увлеченно исследовавший изгибы тела и глубину уст моей подруги, ни как не отреагировал. Между тем за моей спиной снова раздался, на сей раз очень громогласный, можно сказать чахоточный, кашель, похожий на звук утреннего горна. Обертон недовольно зыркнул на того, кто стоял позади меня. Селестину он не выпустил, напротив, спрятал женщину на своей груди, прикрыв сверху полами плаща.