Измени со мной (СИ)

Почему я так драматизирую? Потому что, если бы он ответил, что встречается с друзьями или подругой… то я, наверное, попробовала это как-то проглотить. А он мне наврал. Обозначив ту встречу делами. Но это явно не деловая встреча. Далеко не деловая.

Почти в двенадцать я попадаю домой. Еще с какой-то детской надеждой надеялась увидеть его машину у подъезда дома. Но нет. И в телефоне тишина. Предпринимать каких-либо попыток с ним связаться я не намерена. Мне четко дали понять, что моя очередь может быть будет завтра."

"Ополаскиваюсь в душе и, заварив чай с ромашкой, забираюсь в постель, включив телевизор. Долго не могу найти что-то стоящее, чтобы посмотреть. В итоге выключаю телевизор, бросив попытки.

Отставляю нетронутый чай, падаю на подушку и пялюсь в потолок. В груди все ноет. В голове каша из сомнений и какой-то катастрофически быстро накатывающей истерики. Закрываю глаза, не в силах сдержать слезы, всхлипываю.

Дура. Боже, какая же я дура. Сама виновата в том, что позволила все это. Сама виновата в своих страданиях. Никому это не нужно. Так какой смысл рвать себе душу?

Глава 17

Ждана

Трель будильника врывается в тяжелый и липкий сон. Еле открыла глаза. Ресницы слиплись от высохших слез. Жуткое желание свербит позвонить в институт и сказать, что я заболела. Но… не могу. Хорошего эта выходка не принесет. Да и не девочка я малолетняя, чтобы бегать. Ни от кого бы то ни было, ни тем более от себя.

В ванной пытаюсь понять, что делать с отекшими глазами. Не глаза, а две щелочки. И ко всему этому счастью – заложенный нос. Ну, чудесно просто.

Кое-как крашусь, завариваю себе крепкий кофе. Эта идиотская привычка пить эту гадость въедается в кровь. Почему-то хочется ощущать свое гадкое состояние даже не языке. И горький кофе в этом – прекрасный помощник.

Вызываю такси и через пару минут покидаю квартиру.

Сегодня у меня нет пар у третьего курса. Но все равно настороженно разглядываю студентов. Боюсь увидеть среди толпы короткостриженый затылок. Лишь к середине рабочего дня успокаиваюсь окончательно, убедившись, что Ковалева сегодня в институте нет и, судя по всему, уже не будет. Отгоняю мысли о том, где он был сегодня ночью. Ведь если только допустить одну о том, что он мог эту ночь провести с той брюнеткой – хочется лезть на стену.

Телефон оживает только к пяти часам вечера. Отвечаю.

– Ждана Игоревна, здравствуйте, беспокоит Горецкий. Мы можем сегодня встретиться?

– Здравствуйте. Да, конечно, – соглашаюсь.

Договариваемся о встрече через час в том же кафе.

– Здравствуйте еще раз, – здоровается Владислав, поднимаясь с места, приветствует меня.

– Здравствуйте, – пожимаю его ладонь и натягиваю улыбку. – Что-то случилось? – спрашиваю.