Кабинет диковин

Нора недоумевала, какое отношение к Пендергасту имеет этот полицейский.

– Итак, это нижняя часть ноги слона, – произнес О'Шонесси. – И что же следует из этого неопровержимого факта?

– Это не просто нога, сержант, – ответил Пендергаст. – Перед нами ларец, или, если хотите, шкатулка, сделанная из ноги слона. Весьма популярная в позапрошлом веке вещь среди охотников на крупную дичь и коллекционеров. Прекрасный образец, хотя слегка и потертый. Открываем? – спросил он, обращаясь к Норе.

Нора открыла бронзовые застежки и откинула крышку. Сероватая кожа казалась грубой и шероховатой даже под затянутыми в перчатки пальцами. По помещению начал растекаться неприятный запах. Шкатулка была пуста.

Нора посмотрела на Пендергаста. Если агент и был разочарован, то ничем этого не выдал.

Некоторое время вся небольшая группа пребывала в растерянности. Пендергаст склонился над открытой шкатулкой и несколько секунд изучал ее, оставаясь совершенно неподвижным. Двигались только его светло-голубые глаза. Затем он запустил пальцы в шкатулку и принялся ощупывать стенки, нажимая то в одном, то в другом месте. Вдруг раздался щелчок, и откуда-то снизу, подняв клуб пыли, выскочил длинный ящичек. Нора от неожиданности даже отпрянула.

– Весьма разумно, – сказал Пендергаст, извлекая из ящичка слегка выцветший и немного помятый конверт. Рассмотрев конверт со всех сторон, агент ФБР запустил затянутый в перчатку палец под клапан конверта, вскрыл его и достал несколько свернутых листков кремового цвета. Осторожно развернув листки, Пендергаст отгладил ладонью верхний из них и приступил к чтению.

Глава 5"

"Моему коллеге Тинбери Макфаддену

12 июля 1881 года

Уважаемый коллега!

Я пишу эти строки с искренней надеждой на то, что у Вас никогда не возникнет необходимости их прочитать, что я порву эти листки и брошу в ведерко для угля как продукт утомленного мозга и воспаленного воображения. Но в то же время в глубине души я чувствую, что мои самые худшие опасения соответствуют истине.

Все, что мне удалось обнаружить, вне всяких сомнений, указывает на этот факт. Я всегда стремился видеть в человеческих существах только хорошее. Ведь все мы, в конце концов, вылеплены из одинаковой глины, не так ли? Древние считали, что жизнь зародилась спонтанно в плодородном иле Нила, и кто я такой, чтобы ставить под вопрос подобный символизм? Эту, пусть даже и далекую от науки, веру? Но тем не менее, Макфадден, произошли такие ужасные события, которые не позволяют мне дать им невинное объяснение.

Вполне возможно, что те подробности, которые я привожу в этом послании, заставят Вас усомниться в состоянии моего разума. Поэтому, прежде чем продолжить, позвольте заверить, что я нахожусь в здравом уме и твердой памяти.