Кабинет диковин

– Я, в частности, узнал о катастрофе, которая постигла вашу экспедицию в юго-западной пустыне. Несчастье ставит под сомнение не только вашу способность к руководству, но и научную компетентность. Кроме того, я выяснил кое-что и о типе по имени Уильям Смитбек. Я и представления не имел, что между вами и мистером Уильямом Смитбеком из «Таймс» существуют столь дружеские отношения.

После этого возникла пауза, поскольку Брисбейн принялся выравнивать узел галстука. Делая это, Брисбейн забавно изогнул шею. Торчащая из воротника розовая шея страшно походила на цыплячью.

– Как мне стало известно, доктор Келли, вы в нарушение всех правил провели в архив людей, не имеющих отношения к штату музея."

"Нора продолжала хранить молчание.

– И это еще не все. Вы занимались посторонней деятельностью в рабочее время. Помогали агенту Пендергасту. Что также является нарушением правил.

Напоминать Брисбейну о том, что он пусть и неохотно, но все же дал разрешение на ее сотрудничество с Пендергастом, было совершенно бесполезно. Поэтому девушка снова промолчала.

– И наконец, вы в нарушение наших правил вступили в контакт с прессой, не согласовав свои действия с отделом по связям с общественностью. Все эти правила, доктор Келли, имеют под собой прочный фундамент и вовсе не являются плодом бюрократических фантазий. Они обеспечивают безопасность музея, сохранность его коллекций и архивов и в первую очередь его высокую репутацию. Вы меня понимаете?

Нора продолжала молча смотреть на Брисбейна.

– Ваше поведение вызвало у нас серьезную озабоченность.

– Послушайте, – наконец сказала она, – если вы хотите меня уволить, то говорите это прямо.

Брисбейн посмотрел на нее с выражением издевательского изумления на розовом лице:

– Кто здесь говорит об увольнении? Мы не только вас не увольняем, мы запрещаем вам подавать заявление об уходе.

Теперь удивилась Нора.

– Нет, доктор Келли. Вы остаетесь в музее. Ведь вы как-никак героиня. Доктор Коллопи разделяет это мнение. После столь ловкого рекламного трюка, как публикация этой заметки, мы не могли даже и помыслить о вашем уходе. Вы теперь, если можно так выразиться, стали пуленепробиваемой. Во всяком случае, на время.

Нора внимательно слушала Брисбейна, и ее удивление постепенно превращалось в гнев.

Брисбейн еще раз пригладил галстук, полюбовался на него в зеркало и, повернувшись к ней, произнес:

– Однако вы лишаетесь всех своих привилегий. Доступ в хранилища и архивы для вас закрыт.

– Но женский туалет я посещать еще могу?

– Да, конечно. Однако вы должны воздерживаться от внешних контактов, если речь идет о делах музея. И в первую очередь от контактов с агентом ФБР и журналистом по имени Смитбек.

«О Смитбеке он может не беспокоиться», – подумала Нора.