Кай из рода красных драконов 3 (СИ)

Ведь он первым протянул мне меч Камая, первым показал страшную рану, пожирающую его.

И ведь шаман Ичин ещё не догадывался, что видит перед собой реинкарнацию Камая, но рискнул говорить с мальчишкой как с равным. И я заплатил ему тем же.

А вот Айнуру моё доверие надо было ещё заслужить. И он понял это — отвернулся к лесу. И я тут же выкинул из головы проблему с объяснялками.

Тошно мне было. Я тут сижу, на солнышке греюсь. Сейчас вот завтракать будем.

Парное мясо* — редкий деликатес в моей прошлой жизни. От него у непривычных людей, я извиняюсь, понос бывает. А тут у Камая желудок — кремень…

Кто не ел парного мяса — и мяса, считай, не ел. У него совсем иной запах и вкус.

А там, в больничной палате мучается в моем теле мальчишка. И пока я не исполню месть и не сдохну — Камаю вообще ничего не светит.

Мясо и в самом деле таяло во рту. Я бы не поверил, что столько смогу сожрать. Но, наверное, потратил слишком много калорий.

И проголодался не я один. Мы слопали бедное животное целиком. Даже Шасти уплетала мясо так, что за ушами трещало. Хоть из разносолов, как всегда, были дикий лук да чеснок.

Только Айнуру кусок не лез в горло, да Чиен подошёл к костру, уселся и стал молча смотреть в огонь.

Хитрые мужики из рода волка быстренько изобразили гостеприимство — всучили фехтовальщику кусок мяса.

Чиен взял — отказаться было невежливо. Да так и сидел с ним."

"Волки — здоровенные мужики-охотники, что вчера сторонились нас, немного расслабились, стали шутить. Они привыкли терять друзей и родных. Чего страдать, если уже не вернёшь? Дикое время, дикие нравы…

Только Айнур понимал, как тяжело Чиену. Он знал, какие надежды тот возлагал на сына. Знал, наверное, и Ярен.

Волчонок первый встал, не выдержав молчания фехтовальщика. Поплёлся к болоту.

Кима вскочил, всё ещё держась за бок, и поскакал за ним. Его качало от слабости, тощего, грязного, но он бежал за старшим, вприпрыжку. Спешил догнать.

— Ты куда, оглашенный?! — рявкнул я и вскочил.

Свалится ещё в болото, вытаскивай его потом!

— Я нож потерял! — крикнул в ответ Кима. — Братин нож! Может, найду! У меня больше ничего от брата совсем не осталось. Только нож!

— Ну, твою мать, — выругался я.

Тоже встал и побрёл на болото: присмотреть за упрямой мелочью. Ну и на фехтовальщика чтобы не смотреть. От него и так уже костёр потух.

Шасти пошла за мной. Догнала, взяла за руку.

— Ты знаешь, что думаю? — начала она поспешно, словно боясь, что не стану её слушать.

— Что, моя золотая? — отозвался я на автомате.

Рука Шасти задрожала в моей, согрелась.

Обернулся — а девушка вся заалела, как яблочко. Кожа-то смуглая, и румянец был заметен только на щеках. Ну, прямо яблочко наливное и есть. Сорта «цыганочка», есть такие.

— Золотая… — прошептала Шасти и опустила глаза.