Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

"

"Обе в курсе всего происходящего, — для меня это стало очевидным, едва я взглянул на них, — им известно, что Аркадий Станиславович исчез, а внезапное освобождение «матушки» и появление ее в Имении могло означать для них ровно одно…

У меня зачесались ладошки, ибо загнанные в угол крысы, в лице этих двух женщин, способны на что угодно. И еще кое-что. Я изначально думал, что бывшая «мачеха» не была в курсе того, что устроил бывший же «папаша», но как сейчас выясняется — это не так. И если она знала обо всем с самого начала *по моему позвоночнику пробежал электрический разряд*, то все происходящее резко обретает новые краски, ибо, если бы дело касалось только лишь того, чтобы «утопить» моего нынешнего «папашу» — бывшая «мачеха» разбилась бы в лепешку, но не позволила своему мужу устроить подобную авантюру. По одной простой причине — «если что», то обязательно пострадают ее дети, ибо императорское «неудовольствие» — гарантировано закрывало какие-либо перспективы для этого Семейства, а стало быть, и для ее детей. И это еще в лучшем случае. А на это она, ради уничтожения братца своего супруга, не пошла бы ни за что. Ее дети для нее — превыше всего. А раз так, то и борьба за Наследие этой Семьи — всего лишь ширма для… Для чего?

— Женя! Тебя освободили?! Слава тебе Господи! — воскликнула, перекрестившись, «бабуля» так, будто бы и в самом деле была этому чрезвычайно рада, — Но, скажи на милость, зачем ты заставляешь бегать за собой старуху и почему не поставила нас в известность, во-первых, о том, что тебя отпустили, а во-вторых, что приедешь в Имение? И почему ты не зашла ко мне сразу, как приехала сюда?

— Мои извинения, Марья Александровна, — ответила «матушка», — но ситуация вынуждает меня сейчас пренебречь весьма многим и поторопиться, ибо на кону, как вам известно, стоит жизнь и репутация Игоря. И репутация Семьи. Я приехала за дочкой, и как только разрешится дело Игоря, мы незамедлительно приедем к вам, рассказать обо всем лично. Впрочем, вы же, наверное, и сами поедете в Петербург.

— Женя, Семья решила, что твоя дочь останется до весны здесь…, — начала было бывшая «мачеха»

— Матушка! — перебил я говорившую, вцепившись в руку «мамашки» и зарыдав, — пожалуйста, забери меня отсюда! Меня здесь заперли, никуда не пускают и издеваются…

— Да так ты смеешь вообще рот свой раскрывать! — зашипела на меня «бабка», — полночи шлялась незнамо где…

— Марья Александровна! — прервала ее «матушка», — Если моя дочь в чем-то провинилась, то, само собой, она будет наказана! Мной! Но жить при этом, до весны, по крайней мере, она будет вместе со своей матерью и отцом.