Как правильно вызвать демона
Никогда! Слышите, никогда не ругайтесь во время ритуала! Даже если вместо маленького фамильяра из нижнего мира вы призвали самого настоящего высшего демона — обнаженного, красивого и очень дружелюбного. Чрезмерно…Все равно ругаетесь? Тогда делайте это так, чтобы вашу брань не приняли за желание познакомиться поближе… очень близко…Иначе вляпаетесь в такую же историю, как я.Что будет?— Высший демон;— библиотекарь. Она же — отчисленная студентка;— юмор;— демонский юмор — оригинальный и построенный на их логике и философии;— красивый и умный мужчина, в конце концов!— милая (почти) и добрая (с оговорками) героиня;— маленький фамильяры из нижнего мира, работающие за… (секрет!);— одна маленькая история оригинальной любви, вызванная всего одним невольно вылетевшим словом.
— Я тебя не об этом спрашиваю, — спросила я, даже не пытаясь скрыть раздражения: вот же упрямая мелочь.
— Эй! — возмутилась одна из демониц. — Не повышай на нашего младшенького голос!
— Эй! — передразнил Лефиус. — Не влезай в диалог людей, если не хочешь, скажем, получить заклятие молчания. Сами разберутся. Ну, продолжайте, не стесняйтесь, очень интересно.
Демонесса замолчала, но всем своим видом демонстрировала, как недовольна происходящим.
— Потому что я не планировал его на тебя надевать, — сказал Эбес.
— Тогда что ты делал в специализированной комнате призыва? Решил погулять ночью?
— Решил доделать исследование, чтобы защитить себя.
— Почему к сожалению? Если бы не она, то ты никогда бы не призвал нас. Знаешь, как мало в этом мире мужчин-призывателей, способных призвать нас с сестрой одновременно? А по одиночке мы не ходим. Так что, пожалуйста, не жалей.
— Не буду, — улыбнулся Эбес.
В их разговорах не было ни капли романтики, лишь теплота и защита… Если бы у Эбеса и впрямь были любящие сестры, то они выглядели бы именно так.
— Да уж, — вздохнул Краус фон Аффет. — Даже предположить не могу, сколько мы все это разгребать будем. Не говоря уже о том, что с проблемами с призывом нам теперь, похоже, придется смириться.
В кабинете Крауса фон Аффета воцарилась тишина — все обдумывали услышанное. Лишь Лефиус, казалось, абсолютно равнодушно отнесся к происходящему.














