Как в индийском кино

– Я тебе говорила, чтобы ты не связывался, а ты не послушал. Теперь пеняй на себя, мне жизнь дороже, – бросила она."

"– Значит, вы в курсе того, что он сделал? – мигом сориентировалась я.

– А то, он же ни о чем другом говорить не мог, – поджав губы, нехотя ответила она.

– Ну, вот мы сейчас все дружно об этом и побеседуем, – притворно-радостно предложила я и спросила: – И где нам удобнее это сделать? Чтобы дорогих гостей не потревожить.

Поняв, что я здесь временно главная, она злобно посмотрела меня, но ответила:

– Баня во дворе сейчас пустая.

– Вот и хорошо! – обрадовалась я. – Никто ничего и не услышит!

Она дернулась, зябко повела плечами и направилась к выходу, за ней бандиты вели Назарова, а замыкали эту группу мы, то есть Сомов, Банзай и я. Оставив большую часть людей вокруг самого здания борделя и бани с приказом следить, чтобы никто не помешал, мы вошли внутрь и сели в предбаннике, причем Назарова бросили в угол, как тряпку, а бандерша скромно встала у стены. Я поставила на стол диктофон, включила его и спросила:

– Назаров! Где Смирнов?

Он сначала тихо рассмеялся, а потом просто радостно заржал. Один из бандитов двинулся к нему, а он, продолжая хохотать, спросил:

– Ну и чем ты меня испугаешь? У меня десять лет зоны за плечами! Ты знаешь, каково мне там было? Меня же смертным боем били! Тебе такое и не снилось! У меня все внутренности отбиты! Я кровью харкал! Ну, что ты мне после этого сделаешь?

– Елена! Вы тоже хорошо знакомы с физической болью и тоже ничего не боитесь? – спросила я.

– Убил он его, – тут же ответила она.

– Заткнись, дура! – заорал на нее Назаров, но она только отмахнулась.

– Когда? Где тело? – вцепилась в нее я, отодвигая эмоции на самый задний план – не до них сейчас было.

– Знаю, что в среду вечером, потому что нажрался он, вернувшись, в хлам, и вырубился. А уж по какой причине, только сегодня сказал, как проспался, – говорила она, преданно глядя на Сомова.

– И тогда же он позвонил одной женщине и пообещал ей веселую жизнь, потому что спасать ее теперь некому, – продолжила я.

– Да я бы ее, сучку, на мелкие кусочки резал, по одному в день, чтобы дольше мучилась, – не выдержал Назаров. – Ведь из-за нее, твари, я на зону попал!

– Ну да, действительно, – издевательски произнесла я. – Жертва вздумала сопротивляться. Как некрасиво с ее стороны! Ей надо было радостно прибыть сюда и здесь наслаждаться жизнью! И потом, как товарный вид потеряет, в турецком портовом притоне от счастья млеть! А человека, который ее защитить хотел, нужно бутылкой по голове, чтобы не лез! – и с неприкрытой ненавистью продолжила: – Ты, подонок, радуйся, что твои сутенерские дела на суде на свет божий не вылезли, а то ты бы на зоне звонко кукарекал!

– Да, – мрачно усмехнулся он.