Как в индийском кино

Лица клиентов борделя сеточкой закрывать не стали, и я узнала среди них очень известных в нашей области людей, которые имели обыкновение вещать с экрана телевизора и при личных встречах с народом и корреспондентами о высоких моральных ценностях и всем прочем, что говорится в подобных случаях, а оказались законченным негодяями. Комментаторы же строили такие предположения насчет будущего наших чиновников, включая самых высокопоставленных, что тем было впору дружно повеситься.

Весь следующий день я на всякий случай никуда не выходила и даже отключила телефоны, но, правда, только после того, как позвонила Анне Ильиничне и сообщила ей печальную весть – она ведь искренне переживала за Вадима.

– Господи ты, боже мой! – причитала она. – Ну, словно проклятие какое-то на Смирновых лежало! Вадима-то как жалко! Похороны-то когда? И где хоронить будут? Я бы хоть цветочки ему принесла, да на могилку потом приезжала – больше-то некому.

– Не знаю, ничего не знаю. И даже не подскажу, у кого вы узнать сможете, – только и могла ответить ей я.

В целях соблюдения конспирации, я не стала в воскресенье вызывать такси, а поймала на улице частника, выбрав машину попроще. Окончательно же я успокоилась только в самолете.

Отдых удался на славу. Я вернулась в родной Тарасов загорелая, посвежевшая, а главное, немного успокоившаяся. Нет, мысль о собственном провале меня не оставила, но уже не так отравляла мне жизнь. Я знала, что никогда не забуду произошедшую по моей вине гибель Смирнова, но я научилась с этим жить. Купив в киоске аэропорта все имевшиеся там свежие газеты, я поехала домой, чтобы понять, как мне дальше себя вести и не грозят ли мне неприятности.

Бросив сумки, я ткнула пальцем в телефон, чтобы прослушать оставленные на автоответчике сообщения, но телефон не работал. Неужели за неуплату отключили, удивилась я, потому что долгов у меня не было, но потом вспомнила, что сама выключила его и, успокоившись, включила снова, а заодно и сотовый, которым во время отдыха ни разу не воспользовалась, соблюдая конспирацию. Потом я сделала себе кофе и принялась за чтение."

"Несмотря на то что прошло уже десять дней, газетчики все еще никак не могли успокоиться, и из статей следовало, что разгром у нас в области царил полный: отставка следовала за отставкой, и уголовные дела возбудили против таких лиц, о которых раньше было принято говорить исключительно в превосходных степенях. Газеты писали, что по многочисленным обращениям родственников пропавших девушек никаких розыскных дел заведено не было. Отчаявшиеся добиться истины на месте родители пропавших стали обращаться в Генпрокуратуру, которая и подключила к этому делу свои лучшие силы – ну, уж я-то знала, что это чистой воды брехня.