Как в индийском кино

А у тебя как?

– Тоже похвалиться нечем, – пожаловалась я.

Конечно, я могла сказать, что некий проблеск надежды у меня появился – этот самый Роман, но зачем? Найти его Твердохлебов не сможет, но будет чувствовать себя ущемленным, что сам ничего не выяснил, а мне это надо?

Пока я говорила, девушки накрыли на стол, но есть мне совершенно не хотелось. Чтобы не обижать их – они ведь старались, я решила, что просто вяло поковыряюсь в тарелках, но бульон с пирожками и котлеты оказались такими восхитительными, что оторваться я уже не смогла. В результате я налопалась, как удав, и заказала себе, как обычно, побольше кофе. Устроившись в халате на диване, чтобы поблаженствовать с хорошим кофе, я начала изучать очень коротенький список, в котором рядом с номерами телефонов указывались имена их владельцев. Дату смерти Валентины Дмитриевны я знала, так что нужно было смотреть после нее. Я и посмотрела аж два раза, но никакого Романа там не было. Там не было даже Аглаи с Надеждой. В этом разделе списка значились только Николай Николаевич, Анна Ильинична, Шмаков, Васильев, и все! Я стала смотреть с самого начала – опять пусто! Никакого Романа. Вот и получалось, что о смерти матери Смирнов ему не сообщал, то есть номера его телефона он не знал! Я стала смотреть список тех, кто сам звонил Вадиму Сергеевичу, но человека с именем Роман там тоже не оказалось. А это значит, что вся надежда у меня теперь была на Надежду, простите за каламбур. Даже если Вадима у нее нет, то я по крайней мере смогу хоть что-то о Романе выяснить, потому что она жила в доме Валентины Дмитриевны, и отношения у них были прекрасные. Смирнова же, как любой пожилой человек, любила рассказывать свежему слушателю историю своей жизни, в которой Роман сыграл очень важную роль, оставив ее вдовой, как бы она к этому ни относилась. Вполне может быть, что Романа действительно уже давно в живых нет, и я только зря напрягла Николая Николаевича. Стоп! Но ведь Валентина Дмитриевна сама могла попросить Надежду позвонить Роману в случае ее смерти, если он жив, конечно! Да-а-а! Надо к ней ехать, никуда я от этого не денусь, хотя путь мне предстоит ох и неблизкий! И я, попросив девушек разбудить меня в шесть часов, пошла спать.

Проклиная все на свете и зевая во весь рот, я плелась в село Поддубное, где была прописана Надежда до того, как перебралась в Тарасов. Дорога была мало того что неблизкая, так еще и отвратительная – зеркало, а не дорога. Резина у меня хорошая, шипованная, но машина все равно вела себя, как пьяная корова на льду. Дорожные же указатели надо мной просто издевались – не знаю, с какого года ими никто не занимался, но о том, что я все-таки добралась до Ивановского района, я смогла узнать только по карте.