Как женить слона

Его черный костюм «суперагента» валяется в кресле, измятый, никто ничего не почистил, не погладил, не повесил на ручку двери. Второй, на смену, тоже не поглажен, валяется в чистом.

– Вот черт, опаздываю! – осознает Гриша, и мы начинаем ругаться, перекапывать наш гардероб в поисках других приличных вариантов одежды. В конце концов, он не на пресс-конференцию к президенту едет, верно? Я достаю с вешалки серые брюки, бежевую рубашку и галстук. Пиджак? Перебьются, выдаю темно-бордовый свитер с ромбиками. Уже можно ехать прямо так, без куртки. Потеплело.

Супруг уходит, а мы продолжаем сидеть и смотреть с дочерью сквозь друг друга. Все, что происходило вчера, происходит сейчас и будет продолжаться дальше, не кажется правильным. Хотя, на деле, мы поступили ответственно, совершили взвешенный шаг, наказали преступника.

Тогда почему я совсем не чувствую воодушевления?

– Ты как себя чувствуешь? – спрашиваю я в надежде хоть на какой-то разговор. О погоде, курсе доллара, да о чем угодно.

– Я хочу спать! – бормочет Варя и уходит в свою комнату, так и не прикоснувшись к каше. И бог весть, что творится сейчас в ее головке, понять хоть что-то по ее колючему взгляду невозможно. До самого вечера дочь сидит у себя и не выходит.

Так тихо в нашем доме давно не было. Единственный звук, говорящий о наличии в доме трех женщин, – это бормотание кухонного телевизора. Война – не война, преступления – не преступления, а сериал продолжает идти в то же самое время. Расписание строгое. Исторический фильм по первому каналу, детективно-любовная история по второму, с интервалом в сорок минут. Единственное, что сделала Алевтина Ильинична, – это чуть убавила звук. Но оно и понятно, ведь обычно в квартире шумно. Варина музыка, я бегаю туда-сюда, хлопаю дверцей холодильника. А тут… тишина и покой."

"Аж жуть берет. Это правда. Когда люди ругаются, кричат, выясняют отношения, швыряются друг в друга обвинениями или тарелками – это все равно жизнь, движение. Это – семья. Такая тишина означает, что мы – трое отчужденных людей, каждый из которых прячет свой внутренний мир от другого за пятью замками и молчанием.

Если считать с Гришей, то четыре человека – и тишина.

Так что, можно даже сказать, я мечтала о том, чтобы случилось что-то, что разбило бы этот айсберг, внутрь которого мы все вдруг попали. Но о том, что произошло на деле, я, конечно, не просила.

Вечером к нам в дверь позвонили. Вечером – не совсем правильное слово, была уже почти ночь. Мы все лежали по своим кроватям и диванам и делали вид, что это был обычный, ничем не отличающийся от других день.

Никакого секса, конечно. Я читаю книжку, мое лицо намазано толстым слоем увлажняющего, питательного крема. Гриша разгадывает кроссворд.