Калиновый мост

И это лишь добавило ей легкости и радости, независимо от того, насколько непростым и тяжким прошлое выдалось. Само осознание своей цельности и целостности, восприятие и знание делали это событие прекрасным!

— Хорошо… — голос любимого стал ниже, хриплым.

Он и сам засмотрелся на нее, впитывая, поглощая своими колдовскими глазами это счастье и радость Зоряны, всю ее целиком. От чего у нее горло перекрыло новым вздохом, огнем растеклось по спине и животу. Стало невыносимо жарко!

И не смогла осознать тот миг, когда буквально кинулись друг к другу, внезапно вспомнив все страхи и сомнения! Захлестнуло радостью от понимания, что справились и им такое счастье — быть вместе — даровано!

Захар перевернул, подмял ее под себя, одним движением оказавшись сверху, а она подобно лозе его оплела руками и ногами, даже волосы, и те за плечи и руки мужа цеплялись, стараясь крепче связать, ближе к Зоряне притягивая! Ее он! Целиком и полностью!

Сорочка сбилась на живот, с груди Захар ту стаскивает, целует, прикусывает соски, как пирует ее грудями. Ткань вся на поясе, но им не до того, с трудом руки высвободила из широких рукавов, и вновь его обнимает! Такая жадная по нему, что сил нет сдерживаться. И уже Зоряна любимого кусает и царапает, ближе притягивая, оставляя на нем следы.



— Мой! — на него свои права заявляет, будто жизненно необходимо это вслух озвучить! Обхватила руками за плечи, притянула так, словно не выживет, если он отстранится хоть немного.

— Твой! — с рыком соглашается муж, горловым стоном.

Вонзается в ее тело своей плотью, распластав Зоряну под собой, а она ка растеклась по нему. Сама навстречу подается, вбирая в себя его член, эту дикую, неконтролируемую обоими вспышку страсти и совершенно необъяснимой потребности! Когда не в животе, в груди и в горле этот страстный голод, который с жарким криком и стонами мешается! И нет сил дышать, если его не утолить! Как жить дальше без его следующего толчка, не представляет! И не кричать — сил нет! Слишком хорошо! Все тело золотистым медом удовольствия затапливает…

С грудным стоном Захар упал сверху, придавил. А ей так хорошо — век бы под ним лежала, никуда не дергаясь. Оба задыхаются. Мокрые от испарины, оглушенные собственным счастьем, которого ни один из них от жизни не ждал и не надеялся даже. Муж чуть приподнялся, уперевшись локтями в подушку по сторонам от головы Зоряны, целует ее губы, веки, щеки, теперь уже легко и сладко… Встретились глазами и… в голос рассмеялись от того, что с избытком эта эйфория из них выплескивается обоюдным обожанием…

— О том, как до меня добиралась, тоже вспомнила? — она уловила, насколько настороженно и аккуратно Захар постарался спросить об этом. Оценила."

"Обернулась от шкафа, из которого тарелки доставала, подошла к столу.