Калиновый мост
Уйдя со службы, Захар предпочитал быть наблюдателем, жить на отшибе у подножия гор, в доме, где веками обитали его предки, и по-доброму, снисходительно поддерживал веру селян в их семейную "силу". Он всегда готов помочь и выступить на защиту более слабого, но не стремился опять оказаться в гуще любых событий… пока к нему в дом не принесли бессознательную девушку.И внезапно оказалось, что Захар вновь готов рваться в бой, защищая ее жизнь и интересы от врагов, бывших когда-то и его противниками, теми, кто привык бить подло и исподтишка. Однажды он дал им возможность уйти от расплаты. Но теперь они пришли на его землю, в его горы и посягнули на то, что Захар готов отстаивать даже ценой своей жизни…
Казавшись живым, он пульсировал, переливался и потрескивал, наполненный электричеством…
Шаровая молния! Слишком близко, у нее зудело лицо от разрядов в воздухе!
*Трясця — укр., чтоб тебе пусто было (примерное значение)
Глава 12
Некое первобытное ощущение трепета, даже не страх, что-то совсем иное, сковало все члены. Лэля и пошевелиться сейчас не смогла бы, кажется. Блуд, жалобно фыркая, прижимаясь к ее ноге, припал к земле. И то умнее сделал! Но тоже не убегает, не бросает, замер.
А она торчит, как столб, на открытой поляне, и не пытается сдвинуться в сторону, заворожено глядя на этот раскаленный шар «живой» энергии! И стойкая, твердая уверенность, что уже было так…"
"…Только Лэля маленькая очень, а рядом мать. И они стоят посреди поля, как под гипнозом, не в состоянии ничего сделать, хотя бы в сторону отступить. Как две приготовленные жертвы для могучей стихии, чтобы утихла, успокоилась, дальше не гневалась на землю и людей. Не в состоянии шаг сделать, сознание в ступоре, мышцы как заморожены, все тело непослушное, словно чужое… Мать тогда так и осталась там, лежать на том поле. Вспомнила, и сейчас захлебнувшись слезами. А Лэля… ее другой силой накрыло, обожгло огнем такого же кобальтового шара, делая еще более иной, совершенно не похожей на ту, что была ранее, превращая в полного изгоя!
Шар чуть приблизился, показалось. Как подплыл по воздуху. Узнал, может?.. Хмыкнула невольно. Господи, святый боже! Худшее время выбрала, чтобы вспоминать что-то!
А рука даже не дернулась перекреститься, хоть рефлекс, выработанный побоями, отозвался в мышечной памяти. Слишком страшно… Нет, не могла найти слова. Трепет перед зависшей, как пленившей ее, медленно двигающейся вверх-вниз по небольшой траектории… настоящей бомбой, не иначе! И сейчас сдвинуться не выходит, будто в детстве. Только дрожь пса, жмущегося к ее ноге, чувствует. Саму трясет, глаза слезятся, больно от такой яркости белого, но Лэле это не подвластно.
И гудящая в голове мысль, что надо Захара найти.
— Уходи, — как-то жалобно и глупо попросила, как с живым существом разговаривая. — Мне Захара вернуть домой нужно. Уходи! — и двинуться не может. И совершенно не помнит, как себя вести в подобной ситуации.
Понятное дело, шар и не думал ее слушаться. Так и висел, гудя, пульсируя, вроде внутрь ее сущности заглядывая.
Ужас в душе взорвался, выжигая дыры! А она так и стоит на месте, не имея возможности и шелохнуться, лишь краем сознания отмечая, что прямо над головой гром грянул снова.
В другое время вздрогнула бы точно, не сейчас, однако…
— Повільно відступи*. Очень медленно. Плавно, — непонятный ступор в голове не дал даже вздрогнуть, когда это услышала. — Йди до мене, леле*.
Захар… Это точно он говорил. Вот только голос такой!..
Похожие книги
Мысленным взором
Испытание любовью
Наблюдатель
Штрафники против гитлеровского спецназа. Операция «Черный туман»
Дерзкий наследник рода 2
