Камасутра для Микки-Мауса

 – Знаешь, после чего я сюда, в больницу, загремела? У следователя была, он мне четко объяснил: Натка пока не признается, чем себе только хуже делает, ее полно народу видело, а дежурная по станции заявила, что девка в урну пистолет швырнула.

– Не она это.

– А кто? – прошептала Клава. – Господи!

Я вытащила из сумочки удостоверение и ткнула его Клаве в нос.

– В курсе, где я работаю?

– Нет, – растерялась баба, – я думала, ты дома сидишь, хозяйство ведешь, Натка говорила, что Лампа навроде приживалки.

Я стиснула зубы, но справилась с собой и велела:

– Читай.

– Начальник… – промямлила Клава, – ты из легавки?!

– Не совсем, частный детектив, агентство «Шерлок».

– И чего? – окончательно потерялась тетка.

– Того, – хмыкнула я, – я ищу настоящего убийцу, твердо знаю, Нату подставили, она тут ни при чем.

– Почему?

– Пока не знаю, поэтому и требую: расскажи немедленно про Америку и Костина.

Клава молчала.

– Ты хочешь, чтобы твоей дочери дали пятнадцать лет и отправили на зону для особо опасных преступников?

Женщина опять принялась теребить одеяло."

"– Ладно, – кивнула я, – если судьба Наты тебе безразлична, подумай о Магдалене, да о себе, в конце концов, легко ли жить будет.

С одной стороны, нет-нет, да вспомнишь про Нату, а с другой… Да все знакомые начнут пальцем тыкать и перешептываться. Магде потом на приличную работу не устроиться. Подумай, закончит девочка институт, придет на службу наниматься, а там анкету заполнять надо. И что ей ответят, когда увидят в графе фразу: «Сестра осуждена за убийство».

– Яблоко от яблони недалеко падает, – неожиданно отмерла Клава.

– Ты о чем? – удивилась я.

– Юрка сидел, – пояснила она, – дважды. Все из-за водки. Первый раз он с мужиками на троих соображал, чего-то они там не поделили и передрались.

Мой кобель здоровый, кулаки пудовые, долбанул собутыльников, одному черепушку проломил, хорошо, не насмерть убрал. Четыре года дали, через два с половиной выпустили за хорошее поведение. Уж как он клялся, что больше никогда, божился, в ногах валялся. Только толку-то? Во второй раз загремел, когда Натка в третьем классе была. Опять по пьяни. Кошелек у мужика вытащил, в троллейбусе. Я ему в тот день денег на водку не дала, ни копеечки, все припрятала и из дома выгнала, а он решил сам раздобыть. Шесть годков вломили, от звонка до звонка отсидел. Вот уж я нахлебалась говна, по уши наелась! Двоих девок одеть, накормить, выучить да этому харчей отвезти. От Юркиной матери толку не было, она пьяница горькая, а свекор мой – убийца, он двух соседей в избе запер да поджег. Они, когда забор строили, от его участка полметра отхватили, вот он и разобрался. Хорошо, на зоне помер, повезло свекровке, а мой-то вернулся.

– Почему же не разошлись?

– Девок сиротить не захотела, – вздохнула Клава.