Камасутра для Микки-Мауса

Сева приволок маленького, блохастого щенка, назвал Эдиком и первое время старательно не замечал собачку, но потом с ним произошла еще более удивительная метаморфоза, чем с Анной Филимоновной. Эдик сейчас – разбалованный пес, которого Сева на руках переносит через лужи. По вечерам парень ходит к рынку и подкармливает бездомных животных. О припадках он давно забыл, более того, Сева, двоечник и лентяй, взялся за ум и поступил учиться на парикмахера. Теперь он хороший дамский мастер, а Ольга Марковна каждый день молится за Русика.

– Знаешь, он какой странный, – вдохновенно рассказывала Таня, – первый раз придешь – поможет. Во второй заглянешь – тоже боль уберет, третий раз прибежишь – руки за спину спрячет и скажет:

«Будешь меня слушаться – вылечу, если нет, то больше не ходи, пальцем не пошевелю».

А кой-кого не берет. Сразу заявляет: «Извините, не мое…»"

"Я молча слушала словоохотливую дворничиху, а та неслась дальше, словно курьер со срочным письмом, без передышки и остановок.

– Сходи ты к нему, вмиг спину поправит!

– Так он меня с улицы и возьмет.

Таня всплеснула руками.

– Русик – святой, никогда дверь не запирает. Тут недавно тетка примчалась, муж у нее алкоголик. Чем ни лечила, все зря. И что ты думаешь?

– Помог?

– Ну! Бросил в одночасье квасить!

Внезапно я сообразила, как поступить.

– Танечка, а вы можете меня к нему отвести?

– Пошли, – подхватилась уборщица, – сюда, в подъезд.

Дверь нам открыл высокий худой парень, одетый в короткую футболку и шорты, ноги его были босыми, а на предплечье виднелась странная татуировка, в беспорядке разбросанные палочки.

– Добрый день, Татьяна Андреевна, – улыбнулся юноша одними губами. Глаза его, карие, почти черные, чуть раскосые, оставались серьезными, – надеюсь, вы здоровы?

– Твоими молитвами, – затарахтела дворничиха, – слава богу, ничего не болит.

– Так и не должно, – продолжал улыбаться Русик, – коли мяса, как просил, не едите.

– Не ем, – подтвердила Таня, – да не обо мне речь, вот подружку тебе привела, помоги, Христа ради, спина у ней болит, прямо выламывается, идти не может.

– Заходите, – кивнул Русик, – туфли снимите и носки.

Я покорно выполнила приказ.

– Сюда, – велел целитель и пошел по коридору.

Таня мигом убежала, мы остались вдвоем.

Помещение, куда провел меня Руслан, выглядело необычно, из мебели было только несколько низеньких длинных столиков, без скатертей или клеенок. Окна без занавесок, на полу лежали циновки и валики.

Русик сел на пол, скрестив ноги, и спросил:

– Можно вашу руку?

Мне пришлось устраиваться рядом, на жесткой циновке было очень некомфортно.

Русик взял меня за запястье, пальцы парня оказались горячими, словно раскаленные угли, и я чуть было не выдернула руку.