Кануны

Сопронов вскинул на Лузина водянисто-белые суженные глаза и хрипло сказал:

— Сопронов ячейку не собирал. И открывать собранье Сопронов не намерен.

В мезонине установилось тягостное молчание.

— Так ведь собрались, Игнатий Павлович, — сказал Веричев. — Коли собрались, так надо открыть.

— Предлагаю, товарищи, начать собрание! — Степан Иванович встал. — Капитолина Андреевна, прошу записать присутствующих. Присаживайтесь к столу, записывайте. Есть у нас бумага, Игнатий Павлович?

Сопронов ничего не ответил.

Дугина, откашливаясь, поставила к торцу стола венский стул.

Сопронов молча сунул ей бумагу и ручку, отвернулся.

— Товарищи коммунисты, — заговорил Степан Иванович, — троцкистские взгляды и левацкие методы достигли и нашей Ольховской ячейки! Предлагаю обсудить сугубое поведение товарища Сопронова. Его сегодняшние действия бросают черную тень как на нас, местных партийцев, так и на всю уездную организацию. То, что он натворил, не лезет ни в какие ворота…

— А што это я натворил? — Сопронов побелел. — Какую это тень навожу?

— Погодите, Игнатий Павлович, у вас будет возможность высказаться.

— Не буду я перед тобой высказываться!

— Не передо мной, а перед ячейкой. Выскажешься и понесешь партийную ответственность. Товарищи, Сопронов не согласовал вопрос о создании групп бедноты ни с ячейкой, ни с ВИКом. Сегодня он единолично собрал собрание бедноты. Он завалил, запутал и дискредитировал наше общее дело. Считаю необходимым немедля освободить его от обязанностей секретаря нашей ячейки.

Перо Дугиной словно поперхнулось и замерло на полуслове. Лесной объездчик Веричев крякнул. Усов, забыв закрыть рот, вытянул негнущуюся ногу и недоуменно уставился на Лузина.

И только до одного Микуленка все еще не доходил смысл сказанного…

— Высказывайтесь, товарищи, у меня все.

Лузин сел и медленно, спокойно оглядел присутствующих. Сопронов то белел, то багровел неподвижным своим лицом, играл карандашом, пальцы заметно вздрагивали. Он по очереди на всех смотрел в упор и уверенно, с легкой тайной издевкой и даже с жалостью к каждому, словно зная что-то свое, что никто, кроме него, не знал.

— Дак это как, Степан Иванович? — Митька Усов загреб пальцами свою черную шевелюру.

 — Ведь его вроде бы уезд к нам послал, а мы взяли да скинули. Нехорошо вроде бы!"

"— Уезд уездом, Дмитрий. А за такие дела надо гнать из партии. — Лузин устало затих, помолчал и сказал: — Предлагаю голосовать…

Веричев, не вставая, обратился к Усову:

— Ты вот говоришь, то да се, это нехорошо да то. А это хорошо разве? Он вон всю волость сбунтил, нас не спросил…

Лузин снова встал.

— Кто за то, чтобы освободить товарища Сопронова от обязанностей секретаря Ольховской ячейки? Прошу поднять руку.