Капитан Магу

А сколько гранат было выпущено по нам?

— Около полусотни.

— Сорок восемь, если быть точным. Где еще двенадцать?

На эту задачку лейтенант потратил на пять секунд больше.

— Двадцать процентов снарядов в зарядном ящике — картечь. А картечью по нам стрелять бессмысленно.

— Да, про картечь я как-то забыл. Кстати, лейтенант, вы, кажется, хотели услышать визг вражеской картечи? Сегодня ночью у вас будет такая возможность. И не надо меня благодарить.

— Вы что-то задумали, господин капитан?"

"— Да. Мы атакуем их сразу же после наступления темноты.

Чего-чего, а этого от нас они не ждут. Будет шанс застать противника врасплох. Распорядитесь приготовить подрывной заряд для орудия. И пусть унтеры выгонят солдат из башен, на сегодня концерт окончен.

Темнота была, хоть глаз выколи. Наступающим это было на руку, но в любой момент могла взойти луна или османийцы могли двинуться навстречу, приходилось торопиться. Однако больше сотни солдат не могли двигаться бесшумно, то солдат о камень споткнется, то солдатская амуниция брякнет. Выдвижение роты могло быть обнаружено противником в любой момент, но пока руоссийцам везло.

Капитан Магу разделил роту надвое, по шесть десятков штыков в каждой полуроте. В лагере за стеной остались только раненые. Обе полуроты выдвигались, прижимаясь к краям прохода, так как единственная пушка османийцев стояла в центре около дороги, а попасть под картечный выстрел никому не хотелось.

— Что это?

— Костры жгут, господин капитан. Озябли османы.

Унтер-офицер Таропшин сходу опознал странные сполохи на камне. Османийцы предусмотрительно расположили свой лагерь в низине, так, чтобы огонь костров не был виден со стороны руоссийских позиций.

Шорох множества ног, обутых в тяжелые сапоги. Движение роты могло быть обнаружено противником в любой момент. Напряжение нарастало буквально с каждым шагом.

— Ким гидер?!

Вот и проснулся первый из османийских часовых.

— Вперед! В атаку!

Первый выстрел утонул в грозном руоссийском «Ура-а-а-а!!!». Внезапность атаки и темнота сделали свое дело — османийцы запаниковали и, не слушая команд своих офицеров, побежали.

За последние полтора столетия две империи неоднократно сходились в жестоких схватках за приграничные территории, и каждый раз османийские солдаты убеждались, что единственный шанс уцелеть в рукопашной с руоссийцами — не вступать в нее вовсе.

Наоборот, руоссийские солдаты были твердо уверены в том, что если сойтись с османом на расстояние штыкового удара — победа обеспечена. Не было еще такого, чтобы османийцы смогли сдержать штыковой удар руоссийской пехоты. Не было, и все. А если и было, то все забыли давно.