Капитан Магу

Под этими взглядами решительный настрой офицера испарился, будто его и не было. Капитан не выдержал, и опустил глаза.

Первым нарушил молчание вислоусый ефрейтор с простреленной ногой.

— На прорыв решили идти, господин капитан?

Алекс молча кивнул, потом добавил.

— Кто может идти, пойдет с нами.

А кто не может? Таких, неходячих было пятеро. В лазаретной палатке воцарилось тягостное молчание. Его нарушителем стал все тот же ефрейтор.

— Винтовку мне дайте, господин капитан, и патронов десятка два.

Ранение у него было тяжелое, пуля перебила кость. Даже, если бы его вовремя эвакуировали в госпиталь, скакать ему всю оставшуюся жизнь на одной ноге и костылях.

— Мне тоже, — попросил рядовой, с проколотым штыком прошлой ночью бедром.

— И мне. И мне.

Пятый раненый ничего не сказал. Османийская пуля попала ему в грудь, задела легкое. Сейчас солдат лежал в горячке и без сознания, все понимали, что он в любом случае не жилец.

— Хорошо, оружие и по два десятка патронов вы получите.

— Два много, господин капитан, — высказал свое мнение ефрейтор, — я в лучшем случае на десяток рассчитываю, в худшем — на пяток.

— Пусть будет двадцать, — решил капитан. — Это все, что я могу сделать для вас. Прощайте, братцы!

«Я их на верную смерть оставляю. Им бы меня проклинать, а они просят оружие и патроны. Если каким-то чудом выживу, памятник им поставлю. Клянусь, поставлю! Чтобы помнили, какие люди здесь остались».

На выходе из лазаретной палатки капитан отдал распоряжения относительно раненых, и тут же его захватил круговорот подготовки к ночному бою. Вроде всего чуть больше двух суток прошло, как рота заняла этот проход, а имущества натащили не на одну неделю.

Теперь почти все придется бросить. Полковые интенданты желчью изойдут, ну да ничего, не в первый раз, и не такое количество армейского добра списывали с концами.

— Господин капитан, как трофейные винтовки испортить?

— Прикажите снять затворы, лейтенант, и закинуть подальше. Приклады разбить о скалу, стволы погните, если получится.

Больше всего капитана беспокоило, как бы османийцы сами не решились на ночную атаку, но пока признаков подготовки атаки с их стороны не наблюдалось. Закатное солнце уже окрасило красноватым светом вершины гор, багровый отсвет на западе предвещал кому-то недоброе начало ночи.

На самом исходе закатных сумерек капитан Магу собрал взводных унтеров, чтобы проинструктировать их в последний раз перед атакой.

— Раненых вынесли?

— Так точно, господин капитан.

— Тогда слушайте и запоминайте. Строимся в ротную колонну, гранатометчики по флангам, легкораненых и лошадей в середину. Доведите до остальных, двигаться только по дороге. Не ложится, в перестрелки ввязываться, вперед и только вперед.