Капитан Магу

Мало ли, что ему в голову придет. Проводник спорить не стал, сел там же, где и стоял.

Время, сволочь, тянулось иссушающе медленно. Казалось, эта ночь никогда не закончится. Утра ждали со страхом и нетерпением, скорее бы уж все это закончилось. Наконец, на востоке солнце окрасило вершины гор красным кровавым рассветом. Алекс рискнул выбраться повыше, чтобы оценить обстановку. Османийский лагерь спал, там еще ни о чем не подозревали.

Как ни ждали сигнала, он был для всех неожиданным. П-ш-ш-ш. Оставляя пышный дымный хвост, взлетела ракета. Внизу на перевале сразу же загомонили османийцы.

Пограничники тоже зашевелились, но капитан жестом осадил их, пусть противник начнет занимать позиции, тогда, авось, за тылом никто следить не станет. А вот теперь пора!

— Пошли!

Разминая затекшие от долгого сидения ноги, пограничники серыми тенями заскользили по склону. Только бы не заметили, только бы не заметили, только… А вот и место подходящее, небольшая плоская площадка, усыпанная крупными камнями.

— Ложись!"

"Пограничники, укрывшись за камнями, начали заряжать винтовки. Капитан рискнул выглянуть из-за камня, чтобы оценить обстановку.

Неужели не заметили? Османийцы заняли позицию за каменной грядой, изготовились к стрельбе, и было их намного больше сотни. Командовавший ими офицер уже вытащил саблю из ножен. Алекс повернулся к лежавшему справа ефрейтору.

— Как только офицер поднимет саблю.

Пограничник понимающе кивнул и припал к прицелу. Теперь оставалось только надеяться, что у османийского командира хватит выдержки и хладнокровия подпустить штурмующую колонну поближе.

Сухо треснул одиночный выстрел.

— Огонь!

Команду заглушил грохот выстрелов.

Османийцы внизу не сразу сообразили, что именно происходит, их командир был убит первым, так и не успев приказать открыть огонь. Если бы не предательский дым, выдавший позицию стрелков, можно было успеть дать второй залп. По отношению к пограничникам, позиция противника была крайне невыгодной, расположена ниже и почти лишена укрытий. И огонь османийцы вели вразнобой, но было их впятеро больше. Ответные пули загудели над головой, защелкали по камням.

И не только по камням. Ефрейтор справа дернулся, поймав пулю. Алекс вытащил из ранца бинт и добрался до раненого.

Перевернул его на спину. Пуля вошла ниже правой ключицы.

— Терпи солдат, сейчас мы тебя перевяжем.

Неожиданно раненый прохрипел.

— Слышь, капитан, а ведь я убить тебя должен был.

— Что?

Алекс поначалу решил, что ефрейтор бредит.

— Он приказал, а я не смог, рука не поднялась. А потом ты же меня спас.

На бред это походило мало. Капитан узнал того самого пограничника, чей неприязненный взгляд зацепил его еще в Аллерте. И его же он второго дня вытащил из пропасти.