Капитан Магу

— К генералу Трындецкому?

Полувопрос, полуутверждение, причем с нескрываемым сочувствием.

— К нему. А здесь как обстановка?

— Здесь, в Хоти, тихо, даже бандиты не шалят, а что там дальше — ничего толком сказать не могу, наше наступление продолжается.

После некоторой паузы сапер негромко добавил.

— Раненых оттуда много везут, очень много. И почти каждый день.

Судя по этим словам лейтенанта, наступление руоссийских войск сейчас, действительно, развивалось не слишком успешно. И с большими потерями.

Попрощавшись со словоохотливым саперным офицером, Алекс тронул лошадь.

Фелонов пристроился рядом с ним. Копыта лошадей простучали по деревянному настилу моста, после чего, всадники начали подъем на левый берег по узкой пыльной дороге. Наезженная колея поднялась по склону невысокого холма и вывела к перекрестку. Здесь в дорогу, идущую параллельно береговой черте, вливалась другая, спустившаяся с гор. Перед офицером и ополченцем открылся чудесный вид на море. Залюбовавшись, Алекс невольно придержал лошадь.

— Тихо-то как! Будто и войны никакой нет.

Первым одинокого всадника заметил Фелонов, того выдал поднятый копытами лошади шлейф пыли.

— Скачет кто-то, — предупредил он, и добавил, — похоже, сильно торопиться.

Капитан на всякий случай тронул клапан кобуры, хотя одиночный кавалерист вряд ли мог представлять опасность. Проследив за ним несколько секунд, Алекс принял решение.

— Подождем, может, случилось что-то.

Когда всадник приблизился, то по одежде капитан признал в нем местного жителя, но на голове у него была бескозырка с ополченческим крестом, а над плечом виднелся ствол винтовки.

— Господин офицер! Господин офицер!

Кричать местный доброволец начал задолго до того, как приблизился, будто боялся, что в последний момент они уедут.

Ему самому и его лошади дорога далась тяжело, бедное животное тяжело дышало, вздымая бока."

"— Господин офицер! Османийцы через перевал прорвались, скоро будут здесь!

Алекс машинально глянул за спину ополченцу, но никаких преследующих его османийцев не увидел. Стало быть, какое-то время до их появления еще было. Если, конечно, они мужику не привиделись.

— Молчать! Какие османийцы, сколько их? Когда и где прорвались? Толком говори!

Ополченец сглотнул, перевел дух, но по-прежнему ничего вразумительного не сообщил.

— Там, в горах, много их! Наши держатся пока. Господин капитан приказали сообщить первому же встреченному офицеру и записку передать.

— С этого и надо было начинать, — возмутился Алекс. — Где записка? Давай ее сюда.

Ополченец торопливо сорвал с головы шапку, вытащил из нее сложенный пополам листок и протянул его офицеру.

— Вот она.

Капитан торопливо развернул бумагу и начал разбирать буквы неровно и торопливо написанные простым карандашом.