Капкан для наследницы

Разве можно обидеть вежливостью? Вот Софья Андреевна до конца жизни говорила Льву Николаевичу «вы». И Любовь Орлова Александрову тоже не «тыкала».

Конечно, в наши дни такое обращение в семье редкость, и у меня просто сорвалось с языка. Я вообще заметила: в отличие от головы язык у меня работал превосходно, наверное, это было своего рода компенсацией за слабоумие вследствие травмы. Но с другой стороны, этого Никиту Петровича я видела в первый раз в жизни или как в первый раз, и сказать ему «ты» было выше моих сил.

Лысый ничуть не смутился, только с прищуром посмотрел на меня, принимая мою игру.

– Ты, дорогая, можешь обращаться ко мне, как захочешь, твоя воля. Хочешь, будем как графья Толстые изъясняться? Хочешь, как Орловы – Александровы? Тем более что кино для нас самый важный вид искусства, так завещал нам великий Ленин. Или Луначарский? Ну, да бог с ними с обоими! В былые времена ты часами просиживала перед телевизором, но я тоже кино люблю и уважаю.

«Ого, мой муж, оказывается, обладает чувством юмора! Да еще и образован, знает Льва Николаевича. Может, даже «Анну Каренину» читал? В компании этих подозрительных субъектов он, похоже, самый умный, да так и должно быть, он здесь хозяин», – только я так подумала, как к нам подошел Сергей Ильич. По-моему, он боялся слиться с этой самой компанией подозрительных субъектов.

До сих пор доктор стоял в стороне и прислушивался к нашему разговору. Воспользовавшись возникшей паузой, он вклинился в нашу душевную беседу, несколько напоминавшую семейную ссору аристократов.

– Никита Петрович, я же говорил, Эмма Львовна скоро пойдет на поправку, но чтобы так скоро, признаться, не ожидал. Вот что значит крепкий организм! Есть, правда, остаточная амнезия, но, думаю, она вскоре пройдет и Эмма Львовна все вспомнит. Полистает семейные альбомы, вы что-то расскажите, и память восстановится. Обязательно восстановится! – Никита Петрович сурово взглянул на некстати подошедшего доктора. Тот сделал шаг назад и принялся ябедничать: – Вот только плохо, что Эмма Львовна от лечения отказывается. Не отправлять же ее обратно в больницу!

– Я не отказываюсь! Но уколы делать не буду! Я прекрасно себя чувствую. Таблетки ваши я уже проглотила, – соврала я.

Сергей Ильич с недоверием посмотрел на меня, хотел что-то еще сказать, но Никита Петрович его опередил:"

"– Ладно, не хочет – не надо делать уколы. Я их сам до смерти боюсь. Но таблетки, детка, пожалуйста, выпей. Это, Эмма, моя настоятельная просьба. А что, ты действительно ничего не помнишь?

– Я не знаю, что я помню, а что нет, – замялась я.

– А разве так бывает?

– Ну, значит, я не помню, – со вздохом призналась я. – Но я достаточно хорошо себя чувствую и не считаю прием такого количества лекарств целесообразным.