Капкан для невесты (СИ)

— Врач тебя осмотрел?

— Да.

— Что сказал?

— Ушиб. Мне дали обезболивающую мазь, сказали, сколько раз в день наносит. Даже опухоль спала.

Я отвечаю, охотно вдаваясь в подробности, потому что так можно потянуть время.

— Ясно.

Лорсанов снова адресует мне легкую усмешку, на этот раз мужчина смотрит на меня, как на несмешленыша и качает головой:

— Ладно, девочка. Эксперимент провален. Ты только в знакомой обстановке представляешь из себя что-то. При других обстоятельств ничем не отличаешься от своих сверстниц, воспитанных в строгих традициях. Извини, моя вина. Просчитался, подумал, ты более яркая… В общем, сделаем так…

Лорсанов небрежным кивком указывает на дверь.

— Сегодня ты отправляешься спать, отдыхаешь, а завтра утром я отправлю тебя домой к отцу. Поедешь с водителем.

На глазах закипают слезы.

— ЧТО?! Но почему?

Глаза Лорсанова вспыхивают странным, желтоватым светом.

— Я думал, что взял в дом взрослую девушку. Но, увы… У меня нет времени возиться с маленькими нерешительными девочками. Пусть тобой займется отец.

А я-то знаю, как отец мной займется: просто в монастырь отправит! Без возможности вырваться оттуда…

Я колеблюсь.

Сердце вот-вот выскочит из груди.

Что же делать?!

Больше всего меня раздражает невозмутимый вид мужчины, который перестал на меня смотреть и уткнулся со скучающим видом в какую-то толстую и наверняка скучную книгу.

Совсем никуда не годится! Я, что, скучнее, чем эта книга?!

Наказать его за все пренебрежение, высказанное в мою сторону — уже будет считаться наградой.

Так. Ладно! Это всего лишь поцелуй. Он не обязан мне нравиться. Просто быстро его поцелую.

Пусть не думает, что я трусиха.

Решившись, я быстро-быстро, пока не передумал, забираюсь на кровать, прямиком на колени Лорсанова.

Он бросает на меня взгляд поверх книги. Его глаза — расплавленное золото, в котором мелькает любопытство.

Пальцы дрожат. Тело охватывает жаром, дрожью и предвкушением — соверршенно неуместным, но очень сильным.

Лорсанов изгибает бровь в ожидании. Я вытягиваю из его рук дурацкую книгу и опускаю ладони на плечи, едва не отдернув руки в тот же миг. Слишком твердые, слишком горячие мускулы под моими пальцами.

Медленно переношу ладони на крепкую мужскую шею, едва дыша.

Опускаю ресницы.

Не рассматривать его шрам, говорю себе.

Но странное дело, я о нем даже не думаю, когда ладонь ложится на ту часть лица, которая свободна от увечий.

У мужчины с губ срывается хриплый, короткий выдох.

Большим пальцем я медленно провожу по его подбородку, сосредоточив взгляд на губах — и только.

Что я здесь делаю? Что творю?

Я жду, что Лорсанов меня остановит, но он этого не делает.