Капля духов в открытую рану

Я потерял его, когда пошел хоронить. В лесу. Сел на корягу, поставил рядом переноску с телом. Выпил. Заснул. Проснулся, а ничего нет: ни коряги, ни переноски.

– Ты что, идиот?

– Да.

– Ты потерял мертвого кота?

– Потерял.

– Какой же ты кретин,– выдохнул Славочка.

– Я искал его сутки. Наверное, его украли, – трагично произнес Костик.

– Украли дохлого кота, дебил? Кто?!

– Может, инопланетяне. Может, Господь Бог забрал его к себе…

– Вместе с переноской? В каком лесу ты его потерял?

– Я не помню. Где-то в Лосином Острове.

Славочка застонал. Ничего нелепее он не мог бы себе придумать. Костик вновь ворвался в его жизнь с очередной порцией бреда, который невозможно было ни осознать, ни исправить. Он рушил выстроенные городки Славочкиного миропонимания какой-то неуправляемой шальной битой. Крыть было нечем.

– Иди к черту, не хочу тебя слышать, – слабым голосом произнес Славочка и швырнул трубку на диван.

Подошла Дарья Сергеевна, с тяжелой одышкой села рядом, обняла его за плечи. Он положил голову ей на руку. Рука была натруженной, раздутой и пахла «Ариэлем «горная свежесть».

– Мамуль, опять стираешь в тазике? А машинка на что? А Гуля-домработница? Запретил же врач наклоняться.

– Да не умеют они стирать твои рубашки. Ни Гуля бестолковая, ни машинка твоя. Без души они это делают. Как будто не для тебя, сыночки моего.

– Мама… – Славочка поцеловал ее волосы.

Он страшно боялся ее потерять. Она как-то быстро сдала за последние пять лет, вены на кистях и стопах скрутились в корявые узлы, статная спина набрякла, нависла над тяжелым тазом. Ходила она вразвалку, как утка, садилась, хватаясь за спинки стульев и боковины диванов. Больше всего его пугало, что несчастье произойдет, когда он будет за рубежом, на гастролях, и не сможет сию секунду пересечь моря и океаны, чтобы подставить ей плечо, схватить за руку. Так же, как случилось с отцом. Весть о его внезапной кончине догнала Славочку в Америке. Позвонила Катюша и, рыдая, сообщила, что папу нашли мертвым в своей квартире. Лежал около трех дней, пока не спохватились на работе. Сердечный приступ. Славочка не успел с ним попрощаться. Тело кремировали на следующее утро. Даже если бы он вылетел из Лос-Анджелеса в ту же секунду, нарушив контракт, то все равно бы не успел. Дарья Сергеевна не могла простить Катюше, что она потревожила брата на гастролях.

– Ты подумала о нем? Как он будет жить с этим там, на чужбине? Выспится ли он перед концертом, сможет ли он играть? Не могла дотерпеть, когда он приедет? Дура!"

"Катюша знала свою мать как облупленную. Ей было обидно не от того, что Дарья Сергеевна переживала за Славочку. А потому, что для нее мысль о расстроенном сыне была ужаснее факта смерти собственного мужа. Когда Славочка прилетел в Москву, Катя уже вернулась из Н-ска.