Карьера одного борца

"

"— Абендгассе очень умный и ученый человек, — говорил этот джентльмен. — Я очень жалею, что не слышал его доклада. Но я предоставляю все это Мэри. Она тут, наверху, принимает людей, любящих искусство. А я с гостями, не переносящими высоких материй, ухожу вниз, в сад или в курительную комнату, в зависимости от погоды.

— А что же вы предоставляете делать своим гостям? — пошутила Лидия.

— Ну, они приезжают поздно и не успевают соскучиться, — ответил мистер Хоскин и громко засмеялся своему ответу, приветствуя в то же время рукопожатием проходившего мимо Кэшеля и справляясь о его здоровье. Заметив, что Лидия и Кэшель знакомы между собой, он поспешил освободить себя от обязанностей гостеприимства и предоставил им занимать друг друга.

— Странно, откуда он может знать меня? — спросил Кэшель, беспокойно поглядывая на Лидию. — Я никогда не видел его.

— Он вас не знает, — с заметной холодностью ответила Лидия. — Но он хозяин дома и потому считает своей обязанностью знать вас.

— А, вот в чем дело, — произнес Кэшель и замолчал, так как не мог от смущения найти предмета для разговора.

Она не хотела, по-видимому, выручить его. Тогда он осмелился шепотом сказать:

— Я давно не видел вас, мисс Кэру.

— А я очень недавно видела вас, мистер Кэшель Байрон. Я встретила вас вчера в Лондоне.

— Не может быть, — заволновался Кэшель. — Вы шутите.

— У меня нет обыкновения шутить, мистер Байрон.

Кэшель окончательно растерялся.

— Вы же не могли меня видеть в… в… Когда и где вы меня встретили, мисс Кэру? Не скрывайте этого от меня, пожалуйста.

— Охотно скажу вам, это было на станции Кленгем, около четверти седьмого.

— Был ли кто-нибудь со мной?

— С вами был ваш друг Меллиш, лорд Вортингтон и еще другие.

— Да, лорд Вортингтон был с нами. Но где же вы были, что я вас не видел?

— Я была у окна, внутри вокзала, совсем близко от вас.

— Как же это я не заметил вас, — пробормотал Кэшель, густо покраснев. — Меллиш своим поведением испортил всю нашу прогулку, и нам пришлось возвращаться назад. Мы, верно, представляли не особенно приятное зрелище. Не показалось ли вам, что я был в дурном обществе?

— Не мое дело судить об этом, мистер Байрон.

— Да, — с внезапной горечью произнес Кэшель. — Какое вам дело до того, в каком обществе я вращаюсь! Я поступил с вашим двоюродным братом, как последний грубиян, и вы вправе на меня сердиться. Это, конечно, вас ближе касается.

Лидия, понизив голос, чтобы обратить его внимание на то, что они не одни в комнате, с большей приветливостью ответила ему:

— Дело вовсе не в этом. Вы рассуждаете не как мужчина, а как большое дитя. Я вовсе не сержусь за ваш поступок по отношению к Люциану, хотя должна вам признаться, что он очень обижен.