Предатель. Цена ошибки

– Вы как делали аппендэктомию? Шрам большой будет?

– Нашла о чём переживать. Три мелких прокола. До пляжного сезона уже и не останется следа.

– Ты кого обмануть пытаешься, Левенко? Я знаю, сколько они будут заживать и напоминать мне о твоих швах.

– Подкол не засчитан. Серафима Ивановна накладывала швы, все претензии к ней.

– Костенко и шила сама?!

Мне кажется, я недооценивала то, насколько тепло относится ко мне замглав. Интересно, а если я решу сбежать от всех проблем, она поможет мне найти работу в другом городе?

Но я не хочу проигрывать Демиду! Не хочу уезжать из столицы, будто в чем-то виновата. Здесь у меня есть работа, жизнь. Я не должна прогибаться только потому, что у мужа что-то щелкнуло в голове.

Город достаточно большой, чтобы меня оставили в покое.

– Не спит? – к нам заглядывает новенькая медсестра. – Юсупова, к тебе посетитель. Запускать или нет? Говорит, что родственник. Брат.

– Брат?

– Брат, – подтверждает мужской голос, отодвигая девушку. – Решил проведать.

– Ильяс? Да, ему можно. Вы… Нам бы… Оставите нас наедине, пожалуйста? Если что, – киваю на стену. – Кнопка вызова под рукой.

Нас оставляют, хотя Левенко странно косится в сторону незваного гостя. Но уходит, закрыв за собой дверь. А я пытаюсь понять, зачем Ильяс ко мне приехал.

Вряд ли узнать о моем самочувствии.

Если честно, я ждала, что заявиться может Рина. Активная и отзывчивая – такой она мне видится. Со своими попытками загладить вину, она бы точно попыталась помочь.

– Ты в состоянии говорить? – Ильяс уточняет, ослабляя галстук. – Я решил, что лучше всё обсудить лично. И сразу, пока Демид не начал действовать.

– А он начнёт? Что он вообще может сделать? Всё плохо, да?

– Нет. Плохо, Лиз, когда клиенты подписывают брачный договор не глядя, а потом судятся. А в твоей ситуации… Высшая степень паршивости.

Глава 17

То ли анестезия ещё работает, то ли я просто устаю держать всё в себе. Но Ильяс получает полную, правдивую информацию. Без каких-либо утаек и попыток защитить себя от боли.

Ведь стоит в очередной раз повторить о предательстве Марисы и Демида, как меня снова возвращает в тот момент. Я рассматриваю трещины на потолке, неровную покраску стен возле двери, блики света на экране телевизора.

Так проще, чем читать жалость или равнодушие на лице Ильяса. Не знаю, что хуже.

– Вот как-то так, – пожимаю плечами, стараясь звучать безразлично. – Знаю, мне следовало рассказать всё сразу…

– Следовало, – мужчина даже не пытается поддержать меня. Сухарь. Чуть закатывает рукава водолазки, крутит в пальцах ручку. – Всё было бы проще. Но я что-то такое подозревал. Слишком подозрительными были твои «гипотетические» вопросы.

– Так… Вы продолжите работу над моим делом?

– Я ведь сказал, что заинтересован. Твоя беременность всё усложнила, но…

– Нет.