Карьерист

 – Или для тебя, выскочка шустрая, закон не писан?!

Пришлось брать себя в руки, задавливая рациональный страх, сглатывать какой-то комок в горле и докладывать:

– Будучи отвлечён на иные важные дела, дэм Прогрессор мне разрешил действовать в русле личных предпочтений.

– И ты подался шпионить по всему Имению в надежде украсть нечто ценное?

– Никак нет, господин Франчук. Я всего лишь хотел наведаться домой.

– Выход в другой стороне! – ехидно проскрипел старикан.

– Не осмеливаюсь терять столько времени на дорогу в Розмор. Поэтому направляюсь в место, где моя сестра имеет личный портал и с дозволения Надариэля может меня сводить домой на час-полтора. К тому же…

Поль с каждым словом чувствовал себя уверенней и последнюю фразу произнёс вообще спокойным тоном, словно говорил со старым, хорошо знакомым родственником. Зато Айзель вёл себя ровно наоборот: покраснел от злости. Не дослушав а’перва, затопал ногами и разорался, брызгая слюной. Причём начал с нецензурной ругани, а продолжил тем, что добрых две минуты перечислял, насколько обнаглели некоторые смертные, и расписывал казни, полагающиеся за это. Причём пистолет в его старческих руках дрожал и дёргался, грозя выстрелить непроизвольно в любой момент.

Труммер попытался абстрагироваться от ведущегося разноса, притвориться холодной стенкой и понизить громкость восприятия фильтрами полного равнодушия. Взгляд его остекленел, и со стороны могло показаться, что он в шоке от навалившегося испуга. На самом деле произошло нечто новое в восприятии, относящееся всё к тем же умениям поощера.

Например, раньше он мог ударить воздействием «отбор» конкретно по живым существам, находясь в полной темноте или стоя к ним спиной. То есть смутно угадывал их живые ауры, воспринимая их в виде сгустка эмоций. Сейчас произошло то же самое, словно глаза были закрыты и управляющий воспринимался тем самым сгустком эмоций, на которые следовало воздействовать. И что поразило больше всего, так это совсем иные эмоции, которые скрывались вполне умело за криками, топотом и угрозой пристрелить на месте. Там превалировали удивление, огромный интерес и громадное любопытство. Ну и ещё чуточку искренней симпатии, неуместной досады и совсем уж диковинного раскаяния.

«И что это получается? – Поль попытался осмыслить прочувствованные истинные эмоции Франчука. – Он тут передо мной цирк разыгрывает? Или это у меня мозги набекрень встали, выдавая желаемое за действительность? Надо бы рискнуть и проверить… Но если я ошибаюсь, старикан меня точно пристрелит!.. А с другой стороны, он и так собрался это сделать… Так что выхода у меня нет!.. Не лишать же его сил «отбором»? Ведь совсем на ладан дышит, ещё умрёт ненароком… Ага! Ещё надо ему польстить как-то.