Карт-Бланш для Синей Бороды

Снаружи что-то стукнуло, и граф поспешил вон, набрасывая меховой капюшон, а я осталась стоять в грязной маленькой прихожей графского замка и только и смогла, что коснуться пальцами пылающих губ.

Де Конмор отсутствовал неделю. За это время Пепе приезжал пару раз, забегал в комнату графа, что-то брал там, и снова уезжал. В первый раз я не успела ничего приготовить, но во второй раз Пепе прихватил с собой новый сундучок, полный вкусной и сытной еды. С собой я дала слуге холодный пирог с рубленой курятиной, и пирог был приговорен уже в тот момент, когда Пепе уселся в открытые сани, запряженные двумя лошадьми.

"

"– Он в добром здравии и скоро вернется, миледи! – крикнул Пепе мне на прощание, усиленно работая челюстями. – Вкусный пирог! Божественный!

Я смотрела ему вслед, пока коляска не скрылась за поворотом дороги, а потом вернулась в замок, потому что меня ждала гора работы.

Перво-наперво, мы с Барбеттой вычистили весь замок, начиная от чердака до подвальных лестниц. Тростник был с позором изгнан со всех этажей, кроме первого, потому как собак девать было некуда. Псарня у графа была, но ею никогда не пользовались, и сейчас там располагалась настоящая свалка ненужных вещей, и ветер задувал во все щели.

Вторым делом была проверка провианта. Я тщательно переписала количество бочек с солониной, копченых и вяленых окороков, белых и кровяных колбас, пересчитала куриц, овец и свиней в загонах. В Конморе была и пшеничная мука, но Барбетта предпочитала пользоваться серой, выпекая хлеб сразу и для семьи графа, и для слуг. Было здесь вдоволь пивных дрожжей, масла и круп. Брюква и капуста дожидались своего часа, бережно хранившиеся в холоде кладовых. Даже странно, что при таком хорошем провианте жители Конмора так скудно и однообразно питались. Неудивительно, что Вамбри швырялась ложками.

Слуги сразу прониклись моей деловитостью, и с ними у меня не возникло никаких проблем – все были исполнительны, услужливы и очень милы.

Набегавшись за день, я спала, как убитая, и ночные стоны меня больше не беспокоили, чему я была несказанно рада.

Хуже дело обстояло с Вамбри.

И часа не проходило, чтобы эта девчонка не устраивала мне какой-нибудь каверзы. Дохлые мыши, пауки, снежки – все это летело в меня с завидным постоянством, а любая попытка поговорить приводила к тому, что Вамбри разражалась проклятиями и ругательствами, под стать пьянице из подворотни.

– Вы не сердились бы на неё слишком, миледи, – сказала мне Барбетта после очередного представления, когда Вамбри полила маслом ступени перед моей спальней, и я скатилась по ним, получив пару синяков на мягкое место. – Она росла без матери, и милорд её сильно испортил. Хотя она и доставляет всем хлопот, мы всё равно её жалеем.