Карт-Бланш для Синей Бороды

Поэтому, будьте добры, два платья.

Мадам вздернула пышный подбородок:

– Как вам угодно! Но вы увидите её в платье, которое вижу я, и поймете, что её цвет – жёлтый.

Когда Гюнебрет появилась из-за ширмы, где на ней подгоняли платье, мне оставалось только всплеснуть руками. Куда девался тролльчонок?! Теперь перед нами была по-настоящему милая девушка. Короткие волосы были аккуратно уложены и завиты на горячий металлический прут, и только стоптанные башмаки, видневшиеся из-под нежного платья в черно-голубую клетку, выдавали прежнюю Вамбри. Девушка была широка в кости, но сложена на удивление ладно, и точно подогнанное платье прекрасно подчеркивало это. Даже бледное личико Гюнебрет посвежело и похорошело на контрасте с голубой тканью.

– Чудесно, мадам! – восхитилась я. – Все, что вы делаете – самого лучшего качества!

– Мне польстило бы, будь вы в этом точно уверены, – произнесла мадам кисло, и я поняла, что она не может забыть моих сомнений по поводу жёлтого платья.

– Но вы же сможете доказать, что мои сомнения ошибочны? – я улыбнулась самым добрым образом, и мадам Левелье тоже не смогла сдержать улыбки, а модистки захихикали. – Счёт отправьте милорду графу, пожалуйста.

– Это несомненно, – ответила мадам, а её девушки набросили на плечи Гюнебрет бархатную накидку на стеганом подкладе и принесли маленькую меховую муфту на цепочке, чтобы вешать на шею.

– Тебе самой нравится? – спросила я падчерицу, поворачивая ее к зеркалу.

Она довольно долго разглядывала свое отражение, гладя дрожащими пальцами то платье, то муфту, то касаясь завитых локонов.

– Юной леди надо делать пышную прическу, – сказала мадам Левелье многозначительно, – чтобы скрадывать носик, – она коснулась пальцем своего носа, который был внушительных размеров.

А уж прическа мадам могла поспорить пышностью с лисьим хвостом.

Губы у моей падчерицы вдруг задрожали, а глаза наполнились слезами.

– А вот плакать не надо, – поругала я с нарочитой строгостью, вытирая ей щеки. – Слёзы портят цвет лица.

Она быстро закивала, так не произнеся ни слова.

– Юная леди очень молчалива, – заметила мадам, самолично укладывая в сундучок тончайшее белье и нижние сорочки.

– Украшение юной леди – скромность и молчаливость, – напомнила я.

– Ах, да, – согласилась мадам. – Всего доброго, приезжайте к нам ещё, миледи. Вместе со своей милой подопечной. Платья будут направлены вам в конце недели, – мадам Левелье проводила нас до выхода и придержала двери, выказывая высшую степень почтения.

Потом мы с Гюнебрет посетили лавку башмачника, где приобрели пару изящных дамских зимних сапожек и заказали еще полдюжины башмаков на все случаи жизни.