Карт-Бланш для Синей Бороды

Смотрю, и милорд граф жив, – он оглянулся на нас с Аленом. – Какая… приятная неожиданность. Чем же вы так воняли, милорд граф? Я поверил, что вы уже труп, даже сомнений не возникло.

– Рыбья желчь, – доверительно рассказал король. – Когда-то мы также представили в виде трупа меня – и не менее удачно, надо сказать. Взяли крепость без единого выстрела!

– Вашей находчивости можно позавидовать, – сказал Реджи. – Что ж, раз всё так славно закончилось, разрешите мне удалиться, чтобы обрадовать обитателей замка. Они ведь до сих пор верят, что граф мертв. Позвольте мне сообщить им, что милорд жив и здоров.

– Какой быстрый, – сказал король и вдруг перестал смеяться. – Сначала надо разобраться с вашими клятвами, добрый сэр. Вы клялись перед алтарем, и клялись лживо.

– Да, лгун из меня вышел никудышный, – усмехнулся Реджинальд. – Приму любое наказание за это преступление. Но я так желал позаботиться о леди Бланш, что готов был солгать и небесам, лишь бы защитить её.

– Всё во имя любви? – ответил король ему в тон. – Как складно получается. А конфеты, которые вы отправили милорду графу от имени его жены – это тоже ради заботы о леди Бланш? Не хочешь их попробовать, Оуэн? Вероятно, они очень вкусные.

– Конфеты? А что с ними не так? – удивился Реджинальд.

– Всё так, – его величество упер руки в бока, – они были нашпигованы ядом, как огурец семенами. Замечательное лакомство!

– Неужели… – Реджи посмотрел на меня, – миледи хотела отравить милорда? Нет, я в это не верю. Она тоже любит меня, но на преступление бы не пошла.

Я вскрикнула от такого несправедливого обвинения, но король заставил меня замолчать, властно вскинув руку:

– Так значит, это леди Бланш собиралась отравить своего мужа? Неплохой ход, Оуэн. Только вы не учли одного – миледи никогда вас не любила и не любит. Я видел, как она оплакивала мужа – это горе невозможно подделать. Да и конфеты она приготовила особенные…

– Я сразу понял, что конфеты – это опасность, ловушка, – сказал Ален, прижимая меня к себе и целуя в висок. – Бланш предупредила меня.

– Предупредила? – спросил Реджи сквозь зубы."

"– Она сделала их в форме лебедей, – Ален широко улыбнулся. – Она знала, что для меня лебедь – знак предательства. Так я понял, что в замке предатель, и что мне угрожает опасность.

– Тогда это ваш слуга… – начал Реджинальд, но в этот момент один из монахов шагнул вперед, тоже снимая капюшон.

Рыжие волосы так и засияли на солнце. Это был Пепе – вовсе не в тюрьме, а сопровождавший графа и короля в образе монаха.

– Мой слуга говорит, что не покушался на миледи и тем более не убивал леди Милисент, – сказал Ален. – Ты готов опровергнуть его показания, Оуэн?

– Разумеется, – Реджи пожал плечами. – Всё ложь. Графиня подтвердит это.