Карт-Бланш для Синей Бороды

Поздравляли их самые знатные и благородные люди города, и пожелания были поздравителям под стать – витиеватые, изысканные, красивые и… холодные. Он разрешил Бланш пригласить своих гостей, но в церкви простолюдинов что-то не было видно. Она передумала? Ален посмотрел на невесту, чей тонкий профиль в опушке белоснежного меха казался настоящим чудом небес. Наверное, ангелы не столь красивы.

Возле церкви их ждали открытые сани, устланные коврами. Но не успели новобрачные сделать и пару шагов, как на них обрушился дождь из пшеничных зерен и мелких медных монет. Ален не сразу вспомнил об этом обычае простолюдинов – осыпать молодоженов зерном и монетами для счастливой и богатой жизни.

Простолюдины, не посмевшие зайти в церковь, встретили молодожёнов на улице, выкрикивая пожелания доброй семейной жизни. Позади раздался недовольный шепоток – это аристократы Ренна выказывали недовольство вульгарным поведением некоторых, побоявшись, впрочем, возражать открыто.

Что касается Бланш, то она впервые улыбнулась и приникла к плечу мужа, закрываясь ладонью от столь щедрых пожеланий счастливой семейной жизни.

Пепе услужливо забежал вперед и открыл дверцу, подав руку, чтобы графине было удобнее забраться в экипаж.

Ален сел рядом с ней и помог расправить складки белоснежной накидки. Сани тронулись, и Ален впервые заговорил с Бланш – теперь уже с женой:

– Я должен что-то сказать о твоей красоте, – произнес он, – но у меня нет слов. Этот белый мех так тебе к лицу…

– Мне пришлось поломать голову, как распорядиться вашим подарком, – улыбнулась невеста. – Я не хотела резать его на кусочки, поэтому решила, что лучше всего он подойдет свадебной накидке – и тепло, и красиво.

– И ты не прогадала, – сказал Ален, касаясь ладонью белоснежного ворса, а потом и румяной щеки невесты.

Бланш не отстранилась, но посмотрела прямо в глаза, а ему показалось, что она заглянула в самую его душу. Время как будто остановилось, и даже звон свадебного колокола куда-то пропал.

– Опять пошел снег, – сказала Бланш, разрушая наваждение, и Ален словно очнулся."

"– Это хорошо, что снег, – сказал он. – Пусть падает, да побольше. Дорога домой будет ровнее.

Свадебные столы были установлены в том самом зале, где всего неделю назад Ален вручил знак первой красавицы города Констанце Авердин.

Сейчас первая красавица сидела со своим мужем за правым крылом стола, за левым расположилась средняя сестра – Анна, а главное место было отведено для графа и его молодой жены.

Она сняла белоснежную накидку, но и без нее все равно была ярче всех. Простое белое платье, по мнению Алена, шло ей гораздо больше любого разноцветного наряда. И в нём Бланш казалась олицетворением чистоты, свежести, словно сама зима решила преподнести графу де Конмору подарок.