Карт-Бланш для Синей Бороды

Всё во мне словно запело, когда горячая ладонь прошлась по икре, скользнула по колену и поднялась выше. Невольно я вздрогнула, когда мужские пальцы коснулись обнаженной кожи повыше чулка. Граф де Конмор это почувствовал, потому что поднял голову, и взгляды наши встретились. Серые при дневном свете, при свечах его глаза казались золотистыми. Они пленяли, манили, молили о чём-то, но о чём – я не могла понять. Время словно остановилось, а сердце моё принялось колотиться, как безумное.

– Милорд граф совсем забыл про нас, – раздался мужской голос из-за порога.

– С такой женой и я бы про тебя забыл, – с пьяным пылом ответил ему другой голос.

В тот же миг граф рывком стащил подвязку и выпрямился так резко, что я чуть не потеряла равновесие, едва он отпустил меня.

– Подвязка невесты! – загомонили зрители. – Бросайте её нам, милорд!

Белая кружевная лента полетела в жадно протянутые руки, а потом Пепе заставил гостей потесниться и захлопнул дверь.

В комнате сразу стало тихо, а звуки праздника – музыка, хмельные голоса, превратились в приглушенный рокот, словно где-то далеко ветер гулял в кронах дубов.

Горничные помогли мне раздеться, распустили и причесали волосы, протерли кожу ароматической настойкой и поднесли ночную рубашку.

За ширмой Пепе помогал раздеться графу. Я слышала, как они о чём-то переговаривались, но слов не разобрала, и хотя знала, что наш брак – всего лишь игра, представление, волновалась всё больше и больше.

В двери постучали условным стуком, и Пепе отворил. Пришла матушка, а горничные, поклонившись, удалились.

– Я уже была у твоих сестер, – зашептала матушка, перебирая мои распущенные волосы, – и хотя понимаю, что в эту ночь твоё целомудрие не пострадает, всё равно должна была зайти.

Ты дрожишь? Тебе холодно?

– Нет, совсем нет, – я взяла её за руку и прижалась щекой. – Это от волнения – столько всего произошло…

– Тогда тебе надо отдохнуть, – матушка поцеловала меня в макушку. – А свои наставления я приберегу до следующего раза… Когда они, действительно, понадобятся.

Загасив почти все свечи, матушка и Пепе удалились, и мы с мужем остались одни.

Он вышел из-за ширмы в рубашке и подштанниках, оберегая меня от смущения. Штаны были короткими – лишь до колен, а сапоги он снял, и я увидела, какими мощными были у него икры – этому человеку явно приходилось много ходить.

Или… сражаться.

– Дело сделано, Бланш, – сказал граф, падая на одну сторону кровати. – Давай спать. Завтра надо выехать пораньше, не хочу видеть утром всю эту пьяную толпу, а они будут гулять до утра, можешь мне поверить.

Стараясь держаться невозмутимо, я улеглась на другую сторону, отвернулась к стене и укрылась до самой шеи одеялом, хотя в комнате было жарко натоплено.

Можно было и спать, только сон никак не шёл.