Категорически влюблен

Словно это я из нас самая взрослая, потому что для меня быть взрослым – значит быть для себя матерью, лучшей подругой, начальником, ребенком, отцом… Быть себе главной опорой и поддержкой. Гладить по голове, утешать, подбадривать, пинать, не давать сдаваться… Самой делать для себя все то, что могли бы делать другие, но не сделали. Вот что такое быть взрослым.

– Это самое… – Катя запнулась.

– Самое что?

– Самое грустное, что я вообще слышала в своей жизни, – беспомощно развела руками Катя. – Ты так говоришь, словно быть взрослым значит быть одиноким и каменным. Словно взрослость – это только про то, как ловко ты сама решаешь свои проблемы. Но полагаться на других не значит быть ребенком. Это значит доверять им и…

Катя осеклась на полуслове и побледнела.

– О господи, – пробормотала она, в ужасе глядя куда-то Таби за спину. – О нет. Спрячь меня. Спрячь меня!

Таби обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть…

Твою ж мать!

* * *Катя заметила Стаса слишком поздно. Сверкая голливудской улыбкой, он шагал к ней через дворик МИМИ с огромным веником красных роз наперевес. Катя вовсе не была черствым сухарем, поэтому что-то внутри нее дрогнуло при виде прекрасных цветов на длинных темно-зеленых стеблях.

Дрогнуло и сдохло!"

"Ей совершенно не нравилось самоуверенное и довольное лицо Стаса, но еще меньше ей нравилось, что Женя семенила за ним с телефоном в руках, смешно переставляя ножки, скованные длинной узкой юбкой. Судя по ее возгласам и комментариям, она снимала происходящее на видео. Лишь бы не в прямом эфире!

– Привет, малыш, – чарующим низким голосом с толикой грусти произнес Стас, останавливаясь перед Катей и Таби. – Думаю, нам надо поговорить.

Катя в ужасе огляделась по сторонам. Конечно, эффектное появление Стаса привлекло всеобщее внимание. Кое-кто уже успел достать телефон, и Катя справедливо сомневалась в том, что эти люди сейчас делают селфи или гуглят инфу для доклада к следующей паре. Пожалуй, только Таби разделяла ее чувства и таращилась на Стаса, как на говорящую голубую креветку.

– Я знаю, что обидел тебя тогда в клубе…

Губы Стаса шевелились, но Катя почти не слышала слов. Женя гарцевала вокруг них, словно лошадь на параде, и иногда подносила телефон пугающе близко к ее лицу.

– Хватит снимать! – зашипела на нее Таби. Женя сделала большие глаза и одними губами произнесла «прямой эфир». Катя едва слышно застонала и прикрыла глаза, будто от приступа острой зубной боли.

– …пожалуйста, давай попробуем снова, – продолжал надрываться Стас.

«Если он сейчас опустится на колени, – подумала Катя, пытаясь сдержать истеричный смех, – я ударю его лбом в переносицу».