Категорически влюблен

Он полдня раскладывал катушки с нитками и лентами по цветам, потому что считал, что у каждой из них должно быть свое место. Тот самый Захар, который повсюду оставлял дорожки из грязных носков и бумажных тарелок с недоеденной пищей! Катя следила за ним со смесью умиления и… умиления. Просто удивительно, как меняется человек, когда ему не нужно притворяться. Когда рядом оказывается тот, кто его понимает!

В воскресенье, когда они ложились спать, Захар привычно потянулся за ключом, но Катя отняла его и засунула под диванную подушку. В конце концов, ему нечего было стыдиться. По крайней мере перед ней.

– Какое-то… пугающее чувство, – признался Захар, когда Катя устроилась рядом, закинув ногу ему на бедра, – когда твои секреты больше не секреты. Пусть даже их знает только один человек.

Катя вместо ответа обняла его покрепче и мгновенно провалилась в сон. Захар потом дразнился, что Катя храпела как трактор, но она отказывалась верить в такую наглую клевету. Даже если она и храпит, то уж точно не как трактор. А, например, как сказочная принцесса!

Хр-р-р…

Глава 28

Утро в день питчинга началось с того, что Катя обожгла язык горячим чаем и случайно ткнула щеточкой от туши прямо в глаз. Чертыхнувшись, она бросилась к раковине, чтобы умыться, но глаз все равно предательски покраснел. Может, ей надеть пиратскую повязку? Это точно произведет впечатление на членов жюри!

Потом Катя сто миллионов лет выбирала, что надеть, и, наконец, остановилась на пастельно-зеленой толстовке. Вот только утюг выбрал именно этот день, чтобы вместо пара начать плеваться какой-то желтой жижей! И, словно этого было мало, челка никак не желала укладываться и теперь торчала под каким-то странным углом, несмотря на все Катины усилия.

Может, судьба намекала, что ей лучше остаться дома?

Таби, увидев Катю, раскрыла от удивления рот, и та предупреждающе выставила вперед палец.

– Ни слова. – В ее голосе смешались ярость тысячи демонов преисподней и убийственный холод открытого космоса. Таби примирительно подняла руки вверх. Сама она в черной свободной рубашке и светло-серых, выцветших почти до белизны джинсах выглядела такой красивой! А высокий хвост и черные стрелки добавляли образу строгости и элегантности.

– Ненавижу тебя, – буркнула Катя, плюхаясь в кресло рядом. – Нельзя одновременно быть такой талантливой и иметь такие длинные ноги.

– Жизнь боль, – с довольным видом кивнула Таби.

Катя громко фыркнула и, вытянув из рюкзака смятые бумажки с речью для питчинга, принялась повторять их в стотысячный раз. За прошедшие десять дней она вызубрила все до последней запятой и все равно ужасно боялась что-нибудь забыть.