Категорически влюблен

Тот был почти полностью заполнен, но Женя и Стас любезно заняли им места во втором ряду. Таби громко скрипнула зубами, а Женя оглядела ее с головы до ног и шепнула с притворным сочувствием:

– Одолжить тебе косметичку? А то ты, кажется, забыла нарисовать лицо.

– Манеры себе нарисуй, – также притворно улыбнулась в ответ Таби.

И как только Катя могла не замечать, какие они оба лицемеры? Двуличная парочка, Ланнистеры недоделанные. Женя, кажется, воображала себя ангелом небесным, а о том, что творилось в мозгах у Стаса, Таби даже думать не хотела. Скорее всего, там по кругу катается и бьет в тарелки игрушечная заводная обезьянка. А ключик завода, без сомнения, держит в своих цепких пальчиках Женя.

Катя о чем-то увлеченно рассказывала Стасу и не обратила внимания на маленькую перепалку между Женей и Таби. Зато Таби заметила, что Стас тайком печатал что-то в телефоне, притворяясь, будто слушает. Нет, ну что за мудак?!

Раздался мерзкий звук, какой обычно издают микрофоны в самый неподходящий момент, и Глеб, смешно кривясь, вышел на сцену из-за кулис. На лице Таби не дрогнул ни один мускул, зато сердце привычно пустилось галопом.

Вот же глупое.

– Раз-два, раз-два, проверка связи, – проговорил Глеб в микрофон, глядя поверх собравшихся на звуковика за пультом. – Начинаем? Окей! Приветствую вас, дамы и господа! И, конечно, котики. На случай, если мы с вами не знакомы, зовут меня Глеб Сысоев, я художник, комиксист и преподаватель кафедры Дизайна и актуальных искусств в нашем с вами любимом МИМИ. Как вы знаете, ежегодно в конце сентября мы объявляем новый челлендж для всех, кто знает, какой стороной держать карандаш. И этот год – не исключение. Без ложной скромности скажу, что челлендж будет очень сложный и крутой. В конце концов, это я его придумал. Но зато и приз настолько крутой, что за него определенно стоит побороться.

Глеб глянул за кулисы и, кивнув кому-то, с широкой улыбкой приглашающе махнул рукой.

– Конечно, как и всегда, у нашего челленджа будет партнер.

Таби окатило нехорошим предчувствием.

– Полина, прошу сюда к нам под бурные аплодисменты!

Зал возбужденно зааплодировал, а Таби с ненавистью уставилась на Полину и ее пельмени. От нее так и веяло властью, породой и той особой, непоколебимой уверенностью в себе, какая бывает только у тех, кто родился с золотой ложкой во рту. А то и целым набором столовых приборов.

Что такой, как она, вообще может быть нужно от Глеба? Ее Глеба, живущего в «однушке» на восьмом этаже панельки в спальном районе на окраине Москвы? Может, Таби зря так переживает? Может, они просто коллеги?

– А что, нормально меня нельзя было представить? – недовольно поморщилась Полина, шутливо натягивая шапочку Глебу на лоб. Ревность внутри Таби подняла зубастую черную морду и глухо зарычала.