Каждый любит как умеет

Женщина затолкала ребенка обратно в комнату и быстро спросила Андрея:

– Вы по делу или просто поболтать? Не видите – мальчик а истерике. Арестовать мать на глазах у ребенка! Звери! Скоты!

– Что тут случилось? – Андрей был совершенно растерян. До последнего момента он пытался убедить себя, что Лену все же не арестовали. Возможно, просто продолжается следствие и потребовался дополнительный обыск… Но за что ее арестовывать?

Женщина нервно пригладила волосы, и без того зализанные, и представилась:

– Я – Евгения Ивановна, мать Лены. А вы, значит, Андрей? Так?

Он подтвердил, что это именно так.

И растерянно сказал:

– Лена просила меня найти покупателя на машину. На «Форд», который ей оставил муж…

Он не договорил, увидев, как лицо женщины передернулось при слове «муж». Андрей понял, что снова свалял дурака. «Значит, то, что говорила Лена о своем муже, правда… – Он не знал, куда девать глаза. – Однако, кто бы мог подумать… Я был уверен, что она врет!»

– Не знаю, имеете ли вы право продавать эту машину, – отрывисто сказала Евгения Ивановна.

– Я только посредник, продавать должна сама Лена… Я нашел для нее покупателя, он настроен серьезно, готов дать хорошую цену.

«Теперь меня, кажется, приняли за жулика…» – Он был готов повернуться и уйти. Взгляд женщины сверлил его, он был сухой и колючий.

– Лена не знает законов, – Евгения Ивановна плотнее притворила дверь детской комнаты. – Она не оформила никаких документов на наследование машины. У нее нет даже простой доверенности от… Толи. А уж теперь, когда она попала…

Женщина положила руку на горло. Было видно, что горе душит ее, мешая говорить. Но она изо всех сил держалась.

– Значит, продавать машину нельзя? Тогда я пригоню ее обратно.

Это не вызвало никаких возражений. Андрей понял, что его молча выставляют за порог. Но уйти просто так, без объяснений, он не мог. Чувствовал, что не имеет права это сделать.

– Я друг Лены, – тихо сказал он. – И я хотел бы знать, что тут произошло. Я, может быть, что-то для нее сделаю… Помогу.

Евгения Ивановна отвернулась и ушла в комнату. Андрей понял это, как молчаливое приглашение. Прошел за ней и замер на пороге. Женщина стояла у открытого балкона, уткнувшись лбом в стекло, и плакала.

Плечи содрогались под легкой голубой блузкой, светлые волосы рассыпались по спине. В это миг она казалась совсем молодой. Андрей сбегал на кухню и принес воды.

– Евгения Ивановна…"

"Она оттолкнула стакан и, не поднимая головы, заговорила. Голос звучал искаженно, как будто она почти не разжимала губ. Андрей узнал совсем немного, но и этого было больше, чем достаточно. Оказывается, в шесть часов к Лене на квартиру пришли с обыском. Та, разумеется, никакого сопротивления не оказала.