Каждый любит как умеет

И хочется, и колется, и совесть ей не велит… Ничего, теперь она будет платить, платить и платить! Кто в первый раз человека заказывает – всегда нервничает!»"

"Домой она вернулась во втором часу ночи. Подъезжая к дому, она внимательно разглядела все машины, припаркованные во дворе. Но машины Шимелевича среди них не было. «Если и приезжал, то уже убрался, идиот!» Таня выбрала местечко для своей машины, поставила ее и вытащила с заднего сиденья пакет с архивом. Любовно прижимая к груди тяжелые бумаги, она поднялась на пятый этаж. По пути ей никто не встретился, и девушка окончательно успокоилась.

Едва войдя в квартиру, она бросилась к телефону и прослушала сообщения на автоответчике. Налила в чашку холодной воды, бросила туда ложку растворимого кофе и примостилась на краешке стола, рядом с телефоном.

– Это Виктор, – голос откашлялся и извиняющимся тоном произнес: – Я присмотрел одну неплохую квартиру, но без тебя не решаюсь снять… Может, ты тоже посмотришь? Позвони мне завтра на работу, хорошо? Целую, пока.

– Ну и дурак! – прокомментировала она, отхлебнув горький кофе. – Сам решить не может, надо же! Тебе что, там жить?! А это еще кто?

– Маша… – Женский голос звучал просительно.

 – Может быть, ты к нам заедешь? У нас такое несчастье, Лена попала в тюрьму из-за Толи… Ты понимаешь меня? Я звонила тебе весь день, а тебя все нет. Пожалуйста, позвони в любое время.

– Евгения Ивановна! – Девушка поставила чашку в сторону. Она ждала продолжения, но женщина больше ничего не сказала. Было еще одно сообщение – звонил отец. Его густой, низкий голос был похож на гудение шмеля. Девушка выслушала его просьбу позвонить и отключила автоответчик. «И что он ко мне пристает? – Ее передернуло, когда она проглотила последние капли холодного кофе.

 – «Маша, позвони, приезжай к нам на обед…» Вот клянусь, опять нашел мне жениха. Да подавился бы он своим женихом! И неужели трудно сделать мне приятное и не называть этим именем?!,»

Свое имя она ненавидела с детства. С тех самых пор, как ее наряжали в леденцово-розовые платьица с оборками, навешивали на ее жесткие кудри пышные банты и водили по воскресеньям к многочисленным бабушкам. Бабушки усаживали единственную внучку за стол и до тошноты закармливали ее жирным мясом и приторными сладостями.

У них нельзя было допроситься простой воды из-под крана – это было запрещено. Маше давали компот, иона сидела в углу с чашкой – мрачная, потемневшая от обиды, со слипшимися от сластей губами. От бантиков, завязанных слишком туго, к вечеру начинала болеть голова. От сладостей болел живот. От собственного имени она приходила в бешенство. Оно тоже казалось ей каким-то сладким. Бабушки страшно расстраивались, когда узнавали, что Машенька представляется всем, как Таня. Отец только хохотал.