Каждый любит как умеет

Себе он оставлял только апельсины – неизвестно почему, его страшно на них потянуло. Ничего другого он практически не ел."

"Придя к нему в последний раз, отец таинственно сообщил, что звонила Наташа и обязательно навестит его в больнице. Андрей долго смотрел в окно и пытался вспомнить, о ком говорил отец. Вспомнил только, когда часы посещений закончились. И удивился – как он мог забыть такое?!

Вообще, Андрея очень беспокоила память. Он долгие часы проводил, стараясь по порядку восстановить события того дня – вплоть до драки в подъезде. Все что было до того дня – он помнил отлично, часто проверял себя, советовался с отцом.

Но вот последний день был как будто наполовину затерт резинкой. Вспоминалось почему-то только самое незначительное, серое. Стоянка, скверный коньяк, которого он выпил слишком много. Вспоминалась болтливая девчонка в уличном телефоне-автомате и еще одна девица. Кажется, она назвалась Таней. Андрей особенно часто думал о ней, но теперь все как-то странно перемешалось. Он был испуган, когда понял, что Таня говорила что-то про архив и про Лену, а он не помнил что!

– У меня восстановится память? Правда? Совсем? Когда? – придирчиво расспрашивал он врача.

Тот говорил, что память непременно восстановится. Что только в первое время после тяжелых травм бывают такие симптомчики. А потом все пройдет само собой. Андрею было велено лежать, не вставая. Санитарка даже хотела сунуть ему подкладное судно, но тут он не выдержал и сам выполз из палаты. На такое унижение он бы не согласился. Мало-помалу он стал гулять по коридору, торчать возле окон. Он вспомнил уже многое, хотя давалось это с трудом. Отчетливо вспоминалась Евгения Ивановна, испуганный голос Лены и то, что Лена сейчас… «Неужели все еще в Бутырке? – спрашивал он себя.

 – За что, неужели убийцу не нашли? Хотя оружие-то у нее было. Тут ничего не сделаешь. Дадут лет пять. А может, поменьше, кто знает. Она же не пользовалась им…»

Он бы очень хотел позвонить Евгении Ивановне. Но как это было сделать? Ее телефон остался в записной книжке, а записная книжка – неизвестно где. Андрей дотошно расспрашивал отца, что именно украли. Тот разводил руками:

– Сынка, вроде ничего! У тебя в комнате все перекопали, стол настежь… Ящик на полу, Пустой.

Ты что там держал, а?

Андрей отмалчивался. Значит, архив был украден полностью. Не было сил вспоминать, что еще могли унести из его комнаты. Ничего ценного, кроме денег, там не было. А деньги… Отца о них спросить нельзя. Тот и понятия не имел о тайнике. А если бы нашел – Андрей бы не увидел этих сбережений. Поэтому он предпочитал подождать, когда выйдет на волю. Тогда он сам проверит тайник. Пейджера у него теперь не было. Пропал кошелек, записная книжка, паспорт, водительские права – словом, все.